|
. От необычайного волнения ему не хватает воздуха… Трагедия!.. Он отряжает меня на поиски – «Вега» или гибель!.. Все рушится! – Вы уж без меня, – говорит он извинительно, – не могу оставить полковника. Вы меня по-нимаете? О, конечно, само собою разумеется… Он погружает взгляд в мои глаза – что-то вроде гипнотического внушения перед моим уходом на задание… Ой, жучило!.. Произносит, разделяя слова: – Ищите… «Вегу»… хорошенько!.. Вы най-де-те ее!.. «Вега Стансов»… Да, именно «Стан-сов»! И вдруг прыснул… Над самим собой смеется! Да-а-а… Колотит себя в грудь, по голове, по бедной своей головушке… – Где была моя голова, мальчик мой? Не может простить себе. – Скорее, скорее! Торопитесь! И шепчет, еще не отдышавшись: – Не задерживайтесь! Поцелуйте Пепешку за меня… Люблю, обожаю ее! Она-то знает… Но адреса не давать! Ни под каким видом!.. Иначе она через пять минут заявится сюда! – А Нельсон? Как же с Нельсоном?.. Как же я надоел ему со своим Нельсоном!.. – О, Господи! Да разберитесь же сами! Мне уже дурно делается от вашего Нельсона!.. Каж-дому свои заботы.. Хорошо ему было говорить, треплу собачьему! Он не знал Пеп-Пепа! Легко ему рассуж-дать… А главное, вся эта затея – чистой воды надувательство… Облапошивал меня господин Медыч. Чуял я, что он турусы подпускает. Пой, пой, дедуля!.. Думаешь, краснобай, что я уши так и развесил?.. Сукин сын! Но вида я не подавал, никаких ухмылочек… Даже изображал полную готовность… – Конечно, конечно! Бегу! Лечу!.. Исполню все в точности, господин Китаец! Мигом оделся… и вот он я! «Редкое усердие, – делает он немедленно вывод, – просто не-узнаваем!» Живее! Живее! Надо спешить!.. Я увлекаю его за собой, и мы напарываемся на пол-ковника. Он только что позавтракал, веселый, посвистывает… пташка небесная!., огурчик гла-денький, тепло укутанный… На нем узорчатый шлафрок в крупную клетку… эдакий петушок… кругленький, надушенный, поросячьи глазки так и рыщут. Он обводит нас насмешливым взглядом с головы до пят… Как всегда, мы забавляем его… Розовая, отмытая дочиста кожа, на губах играет усмешка, лысина блестит… – Hello, hello, gentlemen! Good day! Glorious weather! Здравствуйте, джентльмены, добрый день! Прекрасная погода! У него чудесное настроение, а на дворе, действительно, чудесная погода. Круто повернув-шись, он удаляется, чинно переступая со ступеньки на ступеньку… Состен пришел в неописуемое волнение: – Ну же, ну! Спешите, дорогое дитя, прошу вас!.. – Бегу, дорогой Учитель! Мои мысли заняты малышкой… Хотелось бы сказать ей хотя бы словечко… просто «до свидания», но делать нечего – он возражает, торопит, распекает. Словом, завел свою песню: «Главное, не задерживаться по дороге, с книгой – бегом домой»… Чертова «Вега»! – Хорошо, хорошо, господин Состен! Вот привязался! Несусь вскачь… О, трамвай! Как кстати! Трах-трах-трах… дергает, болта-ет… Вот и Ротерхайт. Все выходят… Дом… Взбегаю по лестнице, звоню… Снова та же заминка?.. Нет, отворяют… Она, собственной персоной… – А, здравствуйте, молодой человек! Опять вы? Прохладный прием. – Ну, да, я, мадам Состен! Ваш супруг велел кланяться и желает вам всяческих благ. Просил вас не волноваться… Вот пятнадцать шиллингов на неделю. Постарайтесь не тратиться и вести себя благоразумно, такова его просьба… Кроме того, он просил обращаться поосторожнее с Ахиллом, тем, что в коробке… Ваш муж приедет в ближайшие дни и заберет его… Он до крайности занят… Да, и конечно же, «Вега», «Вега Стансов»! Это то, ради чего я, главным образом, и пришел! Я должен немедленно увезти ее. |
