|
. Я съем тебя, проглочу живьем! Начинаю лопать! Она со смехом отталкивает меня: – What is it, devil? What is it? Доигрался! Она считает меня дьяволом! – О, what is it? В чем дело? Погоди, погоди! I like you awful much! Я безумно люблю тебя! Чтобы она не боялась, я втолковываю ей, что это просто ради смеха… мням-мням-мням… что я ее ем понарошку… Вот взял бы, да и съел, плевое дело!.. Она немного успокаивается, я приголубливаю ее… Трах-тарах!.. Снова светопреставление, снова наши крушители! Сбивают меня с настроя… И пошло, и поехало, точно молотят изо всей мочи по огромным котлам! Очередной припадок… Вот, совсем озверели… Кончится тем, что весь дом развалится… Крыша уже сползает, окна кособочатся, птицы поспешно разлетаются – шумовой катаклизм… Они крушат все подряд. Наверное, расколошмачивают противогазы, разносят в щепы мастерскую. Все ходуном ходит… Великий Боже!.. Мы в саду не слышим друг друга, нам на головы сыплются черепичные обломки, дробленое стекло, куски жести… Сволочи! Разрушители!.. Поди, налакались потихоньку до положения риз… Ханжи! Стоит им запереться… Точно, налакались до полного изумления!.. А, может, опять дело в газах? Может, впали в буйство, надышавшись этой пакости?.. С них могло статься… И доигрались! Представляю себе этих раздолбаев, аж смотреть противно! Все летит вверх тормашками. Ломают все, что под руку попадется. Все подчистую переколотят. От этого буханья дрожат небеса… Скандала не оберешься… От этого сотрясается все – пространство, улица, природа и легавые!.. Из-за них разбежались ангелы – неплохая работа! – заглохли вышние голоса, погас фейерверк праздничных огней, вращающихся кругом снопов розового и голубого огня – какой успех!.. Есть чем гордиться!.. Пропали серафимы, их волшебная вереница… Они шли прямо к нам, я видел их роскошные бархатные одеяния, праздничные диадемы… Они шествовали к нам, шаг за шагом нисходя с облаков, дабы шепотом поведать нам свои тайны… Наше счастье удачно начиналось, обещало быть упоительным… И вот из-за этих шальных придурков все пошло прахом!.. А те все продолжают… Как пить дать, изломали все оборудование. Бухало гулко, как в огромной бочке, как в недрах вулкана, набитого гудящими, лопающимися чугунами… Невообразимый тарарам!.. От такого позора я не смел шевельнуться, не смел взглянуть на Вирджинию… Иссяк поток моих излияний. Может быть, они подрались там, на чердаке? Может быть, не просто лупили по чугунам? Может быть, бились смертным боем?.. От них этого можно было ждать, от Состена уж точно – помню, как он задирал того субъекта. Кого-кого, а его я знал… От стыда я готов был сквозь землю провалиться – я как раз что-то пылко шептал в благоговении нежного согласия… Отъявленные мерзавцы!.. Положительно нечем дышать из-за этих вонючек… Прочь отсюда!.. Только малышку это вовсе не огорчало. Даже наоборот, она находила их занятными, смея-лась от души… От страшных ударов дом содрогался, трескался… Во всех окнах лопались стекла, от кровли отскакивали куски… Выносить такое мочи не было, никакого терпения!.. Бегу! Бросаю девчонку и бегу! Куда глаза глядят! Два или три раза вокруг дома… Так натрудил ногу, что разболелась. А-а-а, черт с ней!.. О-па, взлетаем! Наддай, наддай! Гоню во весь опор… Уже не касаюсь земли… Прямо-таки переношусь от куста к кусту… меня преследует грохот. «Дурья голова, – подбадривал я себя на полном скаку, – ты уже не вернешься в этот поганый вертеп! Не вернешься, здесь добра не жди!.. Слишком откровенно тебе садятся на голову… Я ведь кто? Лопух! Недоделанный!.. Пора драпать… А славно спелись Состен, этот чумовой и девчонка!.. Хлопал ушами, солдатик… Раз они клюкают за твое здоровье, то поторапливайся, умник, и никогда не возвращайся к ним, особенно к девчонке! Порченая девка! Чаровница-недомерка!. |
