|
От кроватей устремлялся к окну, перепрыгивал через тахту. Вращение. В тексте «в-в-в»… сиречь быстрота. Обозначено мелкими значками. Начинаю разбираться. Исполняю партию сначала вилкой, потом ложкой. Он мечется посередине, шерсть на животе шевелится… Пляска, транс, легкие вздохи… Свернулся калачиком… Ласковый, полный неги… И вдруг – раз! – распрямился! Снова пляс… Изображает испуг. Я загоняю его так, что ему дышать нечем станет, заставлю его в точности исполнять все до единой пометки «в-в-в»! Пусть крутится волчком по полной программе и одновременно строит мне глазки! Иначе я шабашу… и все по-новой! Так написано в книге. Я самый могущественный! Я безжалостен! Я тереблю его, подгоняю – бац, бац, бац! Пусть поскачет, пусть выложится! Пусть самого себя превзойдет и подмигиванием, и вихлянием, и трясением головы! Я придирчив до мелочности, до беспощадности! «В точности, как написано! В точности!»… Пусть делает все, что обозначено на этой странице, без жульничанья! Все заставки до единой! Мне подавай всю «Вегу»! Полностью! Пусть хоть околеет!.. Он продолжает телодвижения, но начинает слабеть… Подпрыгивая, взмахивает руками… Загонял я его все-таки, чтоб ему пусто было. Пусть просит пощады! Уже, верно, три часа ночи! Вдали раскатываются гулкие удары – ночной бой Биг Бена. – Давай, шевелись! Я-то в порядке!.. Бодрее! Резвее! Тебя что, плеткой подгонять? Шевели задницей! Вот так я с ним, теперь я его взбадриваю… Начать с того, что на каждой странице, на каждом рисунке – везде изображены бичи, стрекала, зубья. На целый полк хватит!.. Это так, к слову пришлось… Веговские розги, плети всех цветов, о чем я ему и напоминаю. Он весь в мыле, хрипит, задыхается, но не сдается! Крепок же… старый хрен! Только он запросит пощады! Он у меня запоет на финише! Теперь я знаю музыку, все эти так, тик, ток! Исполняю чисто: перебивчивое стрекотание кузнечиков, рябящая россыпь. Но и ему охота подкузьмить, добавить мне хлопот. Ему подавай теперь работу языком… Изощряется! Ему подавай, чтобы на каждом контрапункте в глотке булькало… Это, видите ли, нравится Духам пляса, приводит-де их в веселое настроение души. Они просто, понимаешь, млеют!.. В общем, лишняя забота. – Ладно, ладно, не возражаю!.. – В основном это я от него уставал, он брал верх, за ним оставалось последнее слово. В следующий раз скажусь больным – пусть будит полковника, чтобы он трещал ему палочками. Вот о чем я подумывал… Уж эта мне пляска живота и горловые бульканья… – Гляди, Фердинанд, прямо искры из-под копыт! Он хочет и меня раскачать, зажечь ритмом. Таких вихревых вращений я у него еще не видывал. Такая стремительность, что он просто исчезал из вида. Вжик, и взлетел в воздух! Он находился в своей стихии: смерч нагишом. Да, я был обречен оставаться игрушкой в его руках. Извольте видеть, Терпсихора собственной персоной! Полный отпад!.. Король трансцендентальных плясок! Я измочален, зеваю. Он поносит меня: – Значит, на попятный? Бросаешь? Сударь избавляется от обузы! Господин – горлопан и бабник! Работать-то охотников нет! Ну, порхай! Вам же все одному достанется – и девчонка, и жратва! У вас будет все, что я предрекаю, а ваш благодетель сдохнет! Этот обалдуй Состен больше не будет путаться у вас в ногах! Будете иметь окорока… и ни с кем не придется делиться!.. Так это он, благодетель! Курам на смех! Мы усомнимся, гарпия зловредная, дергунчик паршивый! Пришлось начинать все сызнова. Но, в конечном счете, с колдовскими чарами, с этой пляской Гоа ничего не получилось. Он хрустел своими старыми костями, обливался потом, дышал как загнанный конь, трясся, точно припадочный… а толку никакого. Чарами и не пахло! Он просто бесился, готов был кусаться. Полный провал, но он уперся – и все тут! – Погоди, взгляну! Снова схватил книгу. |
