|
Полный провал, но он уперся – и все тут! – Погоди, взгляну! Снова схватил книгу. Я зеваю… Бьет четыре часа. У него новое, которое уже по счету озарение! – Послушай, мне нужен ритм 27, ритм Панды Вулии! Это нечто! Храм Коростен! Ну, представляешь? Я приближаюсь из дальнего конца… Голова у меня вымазана сажей, черная! Ты меня не сразу узнаешь! Стуком по меди изображаешь испуг! Жуткий испуг! Колотишь как сумасшедший! Страх безумный! Буря ужаса!.. Я иду к тебе, намереваясь задушить тебя, а ты меня целуешь, хлопаешь в ладони от радости – я исполнил твое желание, ты добивался этого целый год! Я намереваюсь оглушить тебя!.. Но ты-то, понятное дело, премного доволен! Ты-то воображаешь, что я согласен, что я исполнил твою просьбу! Комедия! Пошел-ка ты в задницу, раздолбай! Смотри! Тычет в книгу. – Рисунок 27. Видишь позы, мимику, пластику, плутовские проделки?.. Погляди хорошенько! Видишь? Я не нуждаюсь в твоей жертве, презираю твою плоть! Ты мне не нужен! Не желаю твоего запаха! Твоя душа мне тоже без надобности! Видишь, как я гнушаюсь тобой? На рисунке 27 все так и было, замечательно было видно. – Вот когда начинается великолепие! Ты извиваешься… из кожи вон лезешь… ты хочешь втянуть меня! Тебе хочется, чтобы я любой ценой принял тебя! Я – Дух храма Коростен! Мне не нужно твое тело, я желаю лишь твоего блага – в этом-то и заключен смысл пантомимы! Я пляшу вокруг твоего тела, завораживаю тебя… но ты нечист для меня! Двенадцать вращений слева направо, в направлении движения луны. Крутись-вертись до туалетного столика. Словом, полный оборот вокруг, так сказать, храма. Ты плачешь оттого, что я не хочу принести тебя в жертву. Ты катаешься по полу, умоляешь, подставляешь мне шею… вот так! Показывает. – Чтобы вызвать во мне чувство ревности, ты призываешь себе на выручку беса-птицу Уандора и аккомпанируешь мне на шесть тактов. Главное, музыка! Начинаешь вилкой – тук, тук, тик!.. Потом ложкой – так, так, так! Затем три бульканья – будь, будь, будь! Действуй! Начинаешь резко, затем становишься вкрадчив в расчете на Уандора. Уандор появляется с другой стороны, но ты к этому не готов, для тебя это неожиданность… Описание было напечатано в «Веге» червоными буквами, значками санскрита. Он произносил по слогам слово за словом – видимо, не слишком хорошо умел читать на этом языке. Рисунки были дивно хороши. Птицеобразный Уандор изрыгал пламя, сине-зеленые его крыла распростерлись на две страницы в полный разворот… Сказочная птица! – Я научу вас санскриту, молокосос. Так будет намного удобнее. – Это вы можете сказать, господин Состен! Он переводил по мере надобности. Весьма причудливые корчи я должен был изображать, притом незамедлительно. Он очень настаивал: первоначально я изображаю любезность, потом мольбу, а в заключение – сладострастие… Ну, за работу, палочка!.. Так называемый Уандор украдкой подбирался по коридору… На корточках, на концах крыл, исподволь. Надо же произвести впечатление! Завернувшись в холстину, он собирался застигнуть меня врасплох… Я ахаю и охаю – такая неожиданность! – и сразу принимаюсь колотить – полный ритм во всю силу по кроватным стойкам, по пружинному матрасу, по стулу… И вот он кинулся, устремился, завертелся вокруг кроватей. Ни дать ни взять, бесы во плоти, точно сошедшие с гравюр. Он корчит мне рожи. Глядим друг другу в глаза. Лопнуть можно со смеху! Я прыснул… и прыснул в такт. Он просто взбеленился: все придется начинать заново, и по моей вине… Он в очередной раз выскакивает в коридор… Вот так разбег! Могучий порыв – и он взмывает в воздух. Точно взмахом крыльев переносится через обе кровати… и обрушивается – бабах! – на спину… Грохот, точно он свинцом налитой, а между тем не так уж и тяжел. |
