| . Повальное бесчестье! А если я разобью себе голову?.. Что это изменит? Если подложу под себя взрывчатку и обращусь в ничто? Представляете?.. Раздумываю, вспоминаю… Вижу эту девчонку, смеющуюся по всякому поводу, вечно бегающую вприпрыжку… Скачет, точно козочка, сплошные шалости! Перелезает через перила… и вот уже внизу… Я вскрикиваю, а она знай смеется… Волочу ногу, я – калека… Мне уже не до игр… Не я же, в конце концов, беременный!.. Я браню ее, она меня целует… Ах, какая же она! Коротенькая юбочка, красивые, крепкие икры… Какие упругие мышцы, золотистая кожа… Божественные, дерзкие ноги!.. А у меня в шрамах стреляет… в руке, в бедре, в плече… Отброс, что говорить! Хорош кормилец семьи!.. А эти головные боли… Пуля, застрявшая за ухом… У меня есть извинения… Чуть что, и мне бог знает что воображалось… Люди… Вещи… Вдруг бросался на меня Мэтью… Прилив ужаса, и вот он здесь, мой личный легавый, и иже с ним! Он ни на секунду не выпускал меня из вида, очень пекся обо мне! Не оставлял меня на произвол судьбы… Я видел явственно его лицо, брови, стальной взгляд, его серый котелок. Он стоял и разглядывал меня… Ах, скотина… положительно опутывал! Пользовался тем, что я совсем захирел… Давил меня страхом на каждом шагу, в каждой подворотне… Что проку от браминов, от виляний задницей в трансе! К чертовой матери гавоты!.. В каждом закоулке мне виделся Мэтью! Являлся один, орал на меня… Мало того, жуткими, самыми ужасными словами обзывал… Грозил мне нечеловеческими муками. Я обливался холодным потом, завороженный, именно завороженный этим жутким легашем… Он являлся среди мрака весь в красном, потом желтел, зеленел – его цвета… И расплывался в полной неопределенности… Такого страха он на меня нагонял, что я не мог шевельнуть ни рукой ни ногой… Почище браминских трансов… Мне приходилось искать какую-нибудь опору, чтобы не упасть. Вот в каком ужасном состоянии я находился… А все потому, что оставался порядочен, не мог махнуть рукой на укоры совести, не желал отступить ни на пядь. Я ведь поклялся малышке… Нас всегда губит сердце, оно стучит, стучит, куда-то зовет… Я что, искал неприятностей, горделиво расхаживая по людным улицам? Поди пойми!.. Ох, и упек бы меня Мэтью! Так я потихоньку, ни слухом ни духом!.. Какое везенье – пропал, сгинул!.. Исправительное заведение и все такое… Вот вам и любовь!.. Вновь все во мне переворачивалось, сердце колотилось, стоило мне только вообразить… Мерзость бы получалась, это уж точно, если бы я взвешивал «за» или «против»!.. Не упрямься, не упорствуй! То был другой бедолага, другое нравственное переосмысление, другой взгляд на вещи… Увернись! Побереги себя! Побереги то, что осталось! Сматывайся, дери когти!.. Это разумно… горе упрямцу!.. Гадость, гнусность получились, и все же разумное, правильное решение… Отвага погубила меня! Бестолочь с верным сердцем… Смельчак задним числом, дурья башка! Потрепанный, непристойный, несчастный во цвете лет. Каков, а?.. Спаситель матерей-одиночек!.. Гогочите на здоровье, а я сматываюсь – сытехонек!.. Да и угрызения совести терзают меня… Вы смердите, свиненыш! Мотайте отсюда, паскудник! Вот что говорило мне мое самолюбие… Негодяй, шпана! Так называл меня Состен… И тайным женолюбом… Щеголял своей образованностью… Тоже из мошенников… Лишил меня всякой возможности чего-нибудь добиться, своими индустанскими трансами устраивал мне ловушки… Я дух не успевал перевести среди злосчастий… Немало накопилось у меня на душе против этого монгола и его ворожбы! Никогда мне не выбраться!.. Изломал он меня, опутал своими чарами, подчинил им и тело мое, и голову, и биения сердца… Я ощущал их явственно… Эта внутренняя дрожь, неестественная даже при моей горячке… при моих расшатанных нервах… Безответственный, это точно… Пойти сообщить об этом Мэтью – уж он покажет мне безответственность, будет покоен, красавчик мой!. |
