|
. Кстати, может быть, ей просто почудилось, вообразилось? Наслушалась рассказов о таких вещах, да и придумала!.. И все тут!.. Переживания, переполох, она в ужасе – беда приближается!.. В ее возрасте это можно понять. Она и меня-то напугала… Я осторожно пытался побудить ее хоть что-то рассказать мне, но она только плакала… Напрасные старания!.. – Who told you, darling? Кто вам сказал? – The doctor! – Doctor? You've been?.. When? – Last night… Значит, она ночью ходила к врачу… Может быть, новая ложь? Но она не была особенно лжива… Ходила одна? Вполне возможно… Значит, точно кранты!.. Эх, шут гороховый! Получай!.. Вечно мне везет, а уж это такое везение!.. Я все топчусь, а малышка жмется ко мне и обливается слезами. Я потерял уже способность соображать… Слишком часто мне подкладывали свинью. Пошло оно все!.. О, дождь пошел… Убралась бы ты куда подальше, сестричка! Я был сыт по горло… Мели, лопочи, фраер! Отвечай! Уже терпеть нет мочи!.. Голова трескается… Ба-бах, ба-бах!.. Непрерывная пальба… И все это обрушивается на мою шею… Слишком много несчастий случается со мной!.. Я целую, целую ее… – Dear, dear, dear! – лепечу я. Я потрясен, взволнован до крайности. Хоть сам плачь!.. Не мог я быть жесток к ней, да и что проку? Это все последствия «Туит-Туит». Ох, нехорошо!.. Если она ходила к врачу, если он сказал ей, что… тогда сомнений быть не могло… А что за врач?.. Спрошу позднее, когда она перестанет плакать… Какая темень в саду! Надо бы… Было бы лучше… Как мне хотелось взглянуть ей в лицо, в личико ее – правда ли?.. Но мне оставалось одно: раскачиваться, сжимая ее в объятиях… Лихой парень! Полный идиот!.. Я представлял себе, что за этим последует: совратитель девочек… отвратительный негодяй… растленное чудовище!.. Совокупиться с ребенком!.. Господин оплодотворитель! Сатир оплодотворитель!.. Ах, красавчик! Ах, гнусный мерзавец!.. Придурок!.. Козлоногий!.. Француз!.. Да нет же, не придурок, дамы и господа!.. Шальной сластолюбец, изменщик! Разбойник, головорез! Повесить его!.. Я целовал, утешал ее все на той же лужайке… Мы вдвоем, вместе… – Милая моя! – тихонько шепчу я ей. – Ласковая моя кошечка! Такое вот положеньице!.. Совсем скверное дело!.. О-ох-хо! А она целовала, целовала меня, обхватив рукой за шею. Без всяких сомнений, попали мы оба в хороший переплет!.. Но надо же мне было втолковать ей, что с девочкой-то кончено! Она должна выслушать меня, надо потолковать о делах нешуточных… Довольно уж плакать, подпрыгивать, куда-то убегать… Надо взяться за ум и поразмыслить… – Вирджиния, милая Вирджиния! Маленькая моя лапочка!.. Только всего не сказать… Я целую ее… Она перестает плакать… Щебечут птахи… О, это, верно, соловей! Я обратил на это ее внимание: «Nightingale». Я знал, что она любит птиц, а она снова в слезы, и ласкает, качает, обняв мою здоровенную головешку, тихонько приговаривает напряженным голосом: – Dear Фердинанд! Фердинанд!.. Наверное, она боится темноты. – Бедный малыш! Малыш, малыш! Little one! Little one! – отвечаю я ей. Она действительно маленькая… Крепкая, коренастая, но маленькая… В смысле, по сравнению со мной… Но для своих лет рослая… О, проклятье! Будь оно неладно! Беременна!.. А я-то что нес! Вот так выкинул номер! Вот так влип! Везет же мне!.. Я все качаю ее, приговаривая «Little one»… Мы качаем друг друга, стоя на лужайке в ночной тьме… Little one!.. Я прижимаю ее к себе, не слишком крепко… Я вдруг испугался: осторожней, живот!.. Не приведи, Господи, наврежу ей!.. – Деточка, давай присядем, – говорю. Садимся на скамью. |
