— Ладно, раз мы все выяснили, хочу поскорее убраться отсюда, пока кто-нибудь меня не узнал, — сказал мой товарищ.

— Ага, валим, — согласился я, бросил тележку у прилавка с молочными продуктами, и мы разбежались в разные стороны.

— Дай-ка мне одну из фруктовых жвачек, что ты спер, — попросил я, когда мы уже миновали парковку.

Норрис порылся в карманах и протянул мне упаковку. Я открыл ее и увидел, что первой лежит подушечка желтого цвета.

И зачем они вообще их туда пихают?

10. Единство взглядов

— Господа, «Тандерберды» к запуску готовы.

— Великолепно, Мило, — из темноты отозвался Патси.

Гуди пришлось немного порыскать по местности, но он все же откопал на американской базе подходящее местечко, чтобы устроить там наше «убежище». Небольшой заколоченный домишко из красного кирпича в покинутом городке, состоящем из пятидесяти однотипных зданий. Район находился в собственности Минобороны, и по техническим причинам вход туда был запрещен. Однако во многих местах ограждение имело щели, и их никто не охранял. Заброшенные улочки обреченно дожидались своей участи. В любой момент их могли продать, сровнять с землей и застроить заново, как только некто из министерства обнаружит в своем пакете с кукурузными хлопьями внушительных размеров коричневый конверт.

Гуди от моего лица завербовал Парки и Джеко, о чем мне сообщить не потрудился. Так что нас стало пятеро, не успел я и глазом моргнуть. Я открыто и резко высказался по этому поводу и заявил, что если мы беремся за дело, то все будет происходить на моих условиях, и только на моих. Но Гуди потребовал ответа на один лишь вопрос: мы все-таки участвуем в этом гребаном предприятии или нет. Новобранцев интересовало то же самое. Воля четверых порядком превосходила волю одного. Так что от меня требовалось решить: да или нет? До конца недели к ним присоединились еще трое, так что против моего голоса выступали уже целых семь. Ответ был один: я — в деле. Работа стала реальной. И разговор перестал носить чисто гипотетический характер.

Хотя я знал это с самой первой секунды, когда информация только просочилась в мой мозг. И как бы я ни старался забить себе голову всякой хренью, это не сработало. Будучи взрослым мальчиком и имея за плечами достаточный опыт, я не мог не осознавать, что так и произойдет. Я нарушил правило: «Никогда не прикасаться ни к чему, что вызывает подозрения. И даже не помышлять об этом». И вот к чему меня это привело. Все время я чувствовал, будто плыву против течения полноводной реки. И в тот момент, когда силы мои ослабли, меня тут же снесло вниз со скоростью сто миль в час, и вот я сижу в заброшенном доме в компании семи других преступников, и мы обсуждаем работу.

И вот еще что… Это именно то место, где я и хотел находиться. Чертов продавец обуви…

— Одно условие, парни: я буду главным, — заявил я в присутствии всех.

Норрис привлек нас с Гуди, поскольку ему больше не к кому было обратиться. Гуди вынудил меня, потому что у самого недоставало знаний и умений в этом вопросе. Исходя из двух этих факторов, я автоматически получил преимущество над ними и в должности, и в привилегиях. Касательно остальных… Тут я не оставил никаких сомнений относительно того, кто руководит проектом и по какой причине. Это выяснилось еще прежде, чем мы приступили к первому серьезному обсуждению дела. Я сразу сказал, что дело нешуточное, слишком крупное и грандиозное, и в данном случае не стоит проверять на практике эффективность теории «несметного количества обезьян». Главарь должен быть один, у него и будет право последнего слова.