— Нет, они нам еще пригодятся. Законники не посмеют ворваться сюда, если с нами будет много народу. И если мы все же решим выбраться на волю, сотня тел — отличный для этого щит. — Парни с тревогой взглянули на меня, так что пришлось объяснить, что имелись в виду живые тела, а не мертвые. — Слушайте, нужно бы раздобыть еще жратвы для всех и участить посещение сортиров. Можете спуститься и позаботиться об этом? А я останусь тут для переговоров с придурком Уизлом.

Парни собрались на выход, но тут Гуди остановился и повернулся ко мне.

— Слушай, Мило. Я тут подумал. Как насчет менеджера дневной смены? Может, его сдадим? Если, конечно, они его еще не нашли.

Отличная мысль. Мы отдаем им тела (надеюсь, живые), тем самым выстраивая мост доверия, но наши позиции нисколько не ослабевают. Я прокричал Уизлу детали, и, кажется, он заинтересовался. Он послал полицейскую машину проверить информацию, потом уточнил, есть ли еще в городе люди, которым мы доставили неприятности.

— Разве что все эти гребаные легавые, — бросил я и закрыл окно. Пусть подумает.

Я нашел ряды с электрическими приборами, загрузил тележку чайниками, тостерами и микроволновками и спустил все в столовую. Затем сказал Гуди заварить лапшу быстрого приготовления или что-нибудь вроде того и раздать всем вина. И лучше, чтоб вино было разлито в коробки, чем в бутылки. Как-то не хочется, повернувшись спиной, получить по башке таким вот орудием. Потом отправил двух упаковщиков за мусорными мешками. Нужно все-таки убрать всю эту грязь. Некоторые интересовались, когда я намерен их освободить, но я лишь призвал их к терпению.

— Мы работаем в этом направлении. Все должны выбраться отсюда живыми, — объяснил я так, чтобы у них ни на минуту не утихала нервная дрожь.

Наконец перезвонил Патси и сообщил, что находится в полумиле от нас, примерно на таком же расстоянии, где за линией заколоченных магазинов мы парковали фургон, и что ближе подойти просто нереально.

— Законники перекрыли движение в обоих направлениях. Всех разворачивают обратно. Пришлось бросить машину у тех магазинов и топать пешком, чтобы поглядеть, что там творится. Но они все равно всех шлют подальше.

— Всех?

— Ага. Вы привлекли целую толпу зевак. Тут собралось полгорода любопытствующих. Остальная половина застряла в своих тачках и не понимает, почему им, собственно, нельзя проехать к магазину.

— Скажи точно, на какое расстояние можно подогнать машину, — попросил я и выглянул в окно, чтобы посмотреть, откуда он звонит.

Не так уж много я и увидел. За стоянкой, словно ров, окружавшей гипермаркет, располагалась насыпь, а за ней простиралась пустошь: пара деревьев, тройка кустарников, участки бетонного настила, оставшегося от старого завода, а также куча использованных презервативов и гора окурков. Из окна супермаркета я не видел линии, о которой говорил Патси. Для этого мне по меньшей мере нужно было высунуть голову. Только делать этого я не собирался, учитывая, сколько снаружи людей, жаждущих ее разнести. Так что придется прикинуть на глазок.

— Ярдов сто от заброшенных магазинов. Там есть маленькая дорожная развязка и пара больших рекламных щитов. Оттуда и начинается полицейский кордон. Но останавливаться там нельзя, там целая армия копов, и они машут всем продолжать движение. Я стою среди толпы как раз напротив них на противоположной стороне дороги, — разъяснил Патси.

— И где ты можешь остановиться? Самая ближайшая точка? — добивался я.

— Наверное, за теми магазинами. Кстати, «орион» до сих пор еще там. И «сааб» тоже.