Не было мысли убежать, спастись, не было мысли сдаться — боже упаси! Только бы сохранить боеспособность, только бы подольше продержаться на ногах, и нанести как можно больше ударов самонадеянному врагу! И мне это удавалось. Скольких я ранил и убил — не знаю. Кто считает поверженных врагов в страшной сече? Если только мультяшно-киношные персонажи вроде гномов и эльфов. Здесь же был самый настоящий бой — с брызгающей на тебя красной, пахнущей железом жидкостью, с вонью рассеченных, выпавших из живота кишок, с дикими криками умирающих, и с осознанием своей полной беспомощности и обреченности.

Я видел, как из груди Селены вышел окровавленный наконечник копья, и я убил того, кто это сделал. И убил всех, кто был рядом. Вот только ей уже ничего не поможет. С такими ранами живут максимум пару секунд.

Я видел, как Аурика, стоя на одном колене парирует удар копья и наносит ответный укол, но эта картина меня не взволновала — эмоции выключились так, будто кто-то нажал тумблер у меня на затылке. Не чувствуя усталости, боли, страха, я кружился в кровавом вихре, и знал, что еще один удар…два…три…десять! И чужой, грязный клинок, выпачканный в земле и нечистотах вонзится мне в сердце, и хуже того — в живот (лучше бы сразу, наповал!), и кончится мое новое приключение — так, в общем-то, особо и не начавшись.

А когда услышал голос Аурики, то вначале даже не понял, что именно она мне кричит. А кричала она вот что:

— Беги! Беги, демоново отродье, и отомсти за нас! Отомсти!

И тогда я побежал — не раздумывая, на рефлексах, за годы войны привыкнув подчиняться своему командиру. Кувыркнулся под ноги одному боевику, вспоров его от паха до пупка движением снизу вверх, толкнул его на другого, как тараном пробивая себе дорогу, и побежал — со всей мощью своих длинных воркских ног, натренированных неделями ежедневных занятий. Бежал так, что догнать меня наверное не смог бы и хороший скакун, ибо человек, у которого есть цель, и в душе которого бушует пламя — способен очень даже на многое.

И так я бежал около получаса — со всей своей возможной скоростью, меняя направление бега и не останавливаясь ни на секунду. Хорошо бежал, Аурика и Селена были бы мной довольны.

Меня спасли наверное и скорость моего бега, и моя невозможная удача. Стрелы пролетели мимом, болты не затронули, а среди нападавших не было ни одного бегуна, способного со мной состязаться. Все-таки в том, что я оказался в теле ворка были свои огромнейшие преимущества. Не зря ворки в этом мире считались непревзойденными бегунами. Длинные ноги, могучие легкие, выносливые мышцы — вот тебе и получится ворк. Или бегун из племени тараумара.

Читал я про это племя в старом журнале «Вокруг света». Там рассказывалось о том, что охотники племени тараумара охотятся не совсем обычным способом: они выбирают себе жертву, например какую-нибудь антилопу, и бегут за ней следом пока та не упадет от усталости. А когда дичь упала — просто перерезают ей горло. Я где-то потом читал, что из этого племени вроде как были выходцы, выступившие на олимпийских играх, и занявшие призовые места. Точно в этом не уверен, но мне кажется — где-то такое читал.

До ночи я прятался в кустах за промышленным кварталом — чего-чего, а в промзоне хватает пустырей, заваленных всяким ненужным барахлом, и средневековье в этом совсем даже не исключение. А когда настала ночь, пошел искать единственное доступное мне убежище, домик, который приготовили себе запасливые и продуманные женщины.