– Криспин?

– Криспин. Этим заносчивым коротышкам только дай поорать. Пока они вопили, я как раз попыталась рассмотреть, что там делается этажом выше. Думаю, ясное дело, у Джека все в порядке, только куда он подевался? А тут полковник давай меня лапать, гладит меня по руке, по локотку и повыше, и заливается, дескать, вот славно мы вместе времечко проведем. Я просто не могла там больше оставаться. «Берти, – говорю я ему, – ты уж извини, но я с тобой крутить не стану». «Почему?» – говорит он. «Ростом не вышел», – отвечаю и пошла себе.

Сворачивая на Кэнэл‑стрит, Джек спросил:

– Волосы‑то у индейца были влажные?

Они зашли выпить в бар «Мандина», и там Джек рассказал Хелен, что произошло, когда Фрэнклин де Диос вошел в комнату. Ему пришлось заодно рассказать и про то, что полковник собирает в Штатах деньги. На этом он пока остановился. Остальное он расскажет ей в местечке поспокойнее. Машину они оставили у бара и пошли пешком. Хелен поинтересовалась, куда, собственно, они идут.

– Увидишь, – ответил он ей.

Увидев вывеску «Муллен и сыновья», Хелен заупрямилась.

– Нет, нет, ни за что. Здесь я ночевать не стану. Ты в своем уме? – Потом присмотрелась при свете фонаря к серому зданию с башенками и спросила: – Тут что, когда‑то жили люди?

В освещенном холле она остановилась, а Джек пошел проверить гостевую. Вернулся, покачивая головой, взял Хелен за руку и, мягко подталкивая, повел к лестнице на второй этаж. Она все еще сопротивлялась.

– Когда меня нет под рукой, Лео вызывает специальную службу. В смысле, чтобы они доставили покойника.

– Джек, я не хочу смотреть на покойников! Они уже поднялись наверх.

– Нет тут никаких покойников. Вот, смотри. – Не заходя в комнату, он протянул руку и включил свет. – Это бальзамировочная. Когда тело привозят, его кладут сюда, на стол.

– Господи! – выдохнула Хелен, не двигаясь с места. – Что это за штука?

– Специальный аппарат для бальзамирования.

– Для бальзамирования? Господи ты боже мой… А как он действует?

– Ладно, пошли. – Джек выключил свет, и они прошли по коридору в его комнату.

– А тут что?

– А тут я жил последние три года.

– Слушай, да тут у тебя славно, Джек! Дизайнера приглашал?

– Хелен, – сказал он, надеясь, что она наконец поймет. – Хелен, я стоял там, в ванной, рядом с парнем, который думал, что я его пристрелю. Ты только представь себе: он не плакал, не пытался умолять. Тот самый парень, что вчера в ресторане… Ты же была там.

– Я вовремя ушла.

– Ну, тот самый парень. Он стоял передо мной в ванной, думал, я собираюсь его убить, и спросил меня, заберу ли я себе его ботинки. Ты мне скажи, как же это так, что это за человек такой?

Хелен ничего не ответила. Она молча следила, как Джек достает бутылку водки из холодильника – кроме холодильника и старого дивана, который Джек перетащил сюда снизу, из холла, в комнате почти ничего не было. Хелен так и не проронила ни слова, пока Джек, усевшись рядом с ней на старый диван, не рассказал ей все по порядку, начиная со своей воскресной поездки в Карвиль и заканчивая событиями, произошедшими вечером того дня в отеле «Сент‑Луис».

– По‑моему, ты кое‑что пропустил, – заметила она.

– Не знаю, может быть, – откликнулся он. Хелен поудобнее устроилась на диване, внимательно глядя на Джека.

– Вчера ты ночевал у нее?

– Мы все трое там ночевали.