Слухом в ухо!

         Хватай, клевеща!

         И так я калека в любовном боленьи.

         Для ваших оставьте помоев ушат.

         Я вам не мешаю.

         К чему оскорбленья!

         Я только стих,

         я только душа.

         А снизу:

         – Нет!

         Ты враг наш столетний.

         Один уж такой попался —

         гусар!

         Понюхай порох,

         свинец пистолетный.

         Рубаху враспашку!

         Не празднуй труса?! —

Последняя смерть

         Хлеще ливня,

         грома бодрей,

         бровь к брови,

         ровненько,

         со всех винтовок,

         со всех батарей,

         с каждого маузера и браунинга,

         с сотни шагов,

         с десяти,

         с двух,

         в упор —

         за зарядом заряд.

         Станут, чтоб перевесть дух,

         и снова свинцом сорят.

         Конец ему!

         В сердце свинец!

         Чтоб не было даже дрожи!

         В конце концов —

         всему конец.

         Дрожи конец тоже.

То, что осталось

         Окончилась бойня.

         Веселье клокочет.

         Смакуя детали, разлезлись шажком.

         Лишь на Кремле

         поэтовы клочья

         сияли по ветру красным флажком.

         Да небо

         по-прежнему

         лирикой зве?здится.

         Глядит

         в удивленьи небесная звездь —

         затрубадурила Большая Медведица.