Капитан узнал это, роясь в многочисленных библиотечных файлах. Ему странным образом начал нравиться сам процесс поиска информации: прямые ссылки, туманные намеки, соответствия и несоответствия текстов, случайные и намеренные ошибки авторов… Иногда Капитану начинало казаться, что он всю жизнь занимался ерундой и только теперь, наконец, получил возможность делать настоящее дело. Впрочем, возможность не слишком широкую: основное время ему приходилось тратить на дурацкую беготню по виртуальным коридорам, уворачиваясь от медленных виртуальных семян, пущенных из виртуального стручка. Во второе посещение «Думы» Капитан попытался кое-что исправить. Ему не понравился один скелет с атсанским лемуром. Глаза лемура выбрасывали убийственные молнии, мимо скелета никак не удавалось пройти. Но едва Капитан попытался заставить виртуального противника отвернуться, в коридоре вдруг возник Клай Бонифаций и очень по-человечески погрозил бандиту пальцем. После такого явления Капитан на время прекратил попытки, поняв, что находится под неусыпным контролем полковника.

На обед каждый день подавали одно и то же: копченого прокурора, потом в тонкой фарфоровой миске — местный деликатес, суп «остат» с тушеной капустой, а на десерт — блинчики с засахаренными глазами сисопа.

— В первый раз могу выпить пивка и закусить прокурором! — говорил Боцман в редкие минуты просветления, которые происходили у него после принятия пищи. — Если вдуматься, правда, то гадость этот прокурор полная, хотя и птица. Вот супец еще туда-сюда. Ну а сисопьи зенки твердые, как ледышки, не понимаю, почему они тебе нравятся?

— У нас в Рязани блины с глазами, — неизменно отвечал Капитан, — их едят, а они глядят.

Боцман не унимался:

— А почему нет адвоката? Прокурора сожрали, а где адвокат? Я требую адвоката!

Такими разглагольствованиями он заставлял себя отвлечься от того, что ему готовило расписание занятий. Страх перед тренажерами, засевший в душе бандита с ознакомительного визита в этот зал, оставался до сих пор. И тренировочные приспособления отвечали Боцману тем же. Они постоянно ломались, автоматически переходили в другие режимы, просто отказывались выполнять свои функции. Киморы, обслуживавшие эти комплексы, только разводили лапками.

Капитан же занимался с удовольствием. Его не пугали ни «язык анзю», растение с несколькими листами ядовито-красного цвета, которые росли так быстро, что их использовали в качестве беговых дорожек, ни залипан, студенистое и вонючее непонятно что, на котором рекомендовалось делать отжимания и топтаться на месте, ни снабженный огромной зубастой пастью и десятками конечностей ишам, используемый в качестве «шведской стенки».

За несколько дней Капитан перепробовал все живые и неживые тренажеры. Живые понравились больше. Они издавали непривычные запахи, злобно вращали увесистыми тычинками, сочились скользким соком, но зато не лязгали цепями и пластинами и не стремились защемить тебе палец во время настройки.

Железные приспособления тоже присутствовали в этом зале — сваленные в дальнем углу. Происхождение их было сперва не совсем ясно, но однажды Боцман, очередной раз пиная заевший агрегат со множеством противовесов и балансиров, выбил из-под слоя ржавчины табличку.