|
– Но и ты тоже хорош – чуть не лопнул, стараясь проявлять осмотрительность. Ну как ты мог скрыть от меня и Сибела то, что мы должны были знать в первую очередь? Ведь никто от тебя не требовал, чтобы ты вообще язык проглотил! – Я думал, вы меня испытываете… – Но ведь не так жестоко! Когда я узнала что Дирцан… нет нет, сперва доешь клубни! – она выхватила у него из рук тарелку с еще булькающим пончиком. – Ты же знаешь: я люблю, когда они горячие! – Я же сказала: сначала доешь обед. Тебе скоро понадобятся и сила, и выносливость, и смекалка. Ты вместе с Сибелом отправляешься в холд Набол, к Мерону на ярмарку. Так что тебе не доведется услышать, как будет петь Тильгин, – надо сказать, он здорово прибавил, – а в Наболе никто не ожидает заезжих арфистов. Правда, им в Наболе сейчас не до песен. – Лорд Мерон еще жив? – Жив, – Менолли с сожалением вздохнула и склонила голову на бок. А знаешь, твои синяки окажутся очень кстати. Сейчас они такого изумительного багрового цвета, что, надеюсь, не скоро сойдут… – Ты хочешь сказать, – жалобно заныл Пьемур, – что я бедный ученик, которого наставник нещадно лупит? – Попал в самую точку! – фыркнула Менолли. Поздно вечером в дверь бочком протиснулся запорошенный пылью оборванец и, тяжело шаркая, направился к постели, не спуская глаз с Пьемура. Сначала мальчик решил, что это какой то бродяга заблудился в поисках кабинета мастера Олдайва. И тут в манерах пришельца, который сначала показался ему робким, почти испуганным, прямо на глазах появилось что то новое. – Сибел? – Что то неуловимое в повадке незнакомца подсказало Пьемуру, кто это. – Неужели ты? Запыленный бродяга распрямился и, заливаясь смехом, подошел к постели. – Теперь я спокоен: в Наболе меня никто не узнает! Сильвину мне тоже удалось провести. Она сказала, что у тебя остались кое какие лохмотья, которые как раз сгодятся придурковатому пастушонку. – Почему это пастушонку? – А почему бы и нет? Ты, парень, небось, в этом деле здорово разбираешься, – загнусавил подмастерье, подражая тягучему выговору горцев, и сразу превратился в невзрачного оборванца, недавно вошедшего в лечебницу. Несмотря на некоторое недовольство, – Пьемур вовсе не жаждал играть роль, с которой, как ему казалось, он расстался навсегда, – он был в восторге от перемены, произошедшей с Сибелом. Ничего, он справится ничуть не хуже! – А мастер Робинтон не меня не сердится? – Ни капельки. – Сибел энергично потряс головой. Тут в комнату впорхнула Кими и принялась сердито отчитывать Сибела, который заставил ее ждать за дверью. Сибел посерьезнел и погрозил Пьемуру пальцем. – Учти, тебе придется беречь себя, на этом настаивает мастер Олдайв. Мы все дали ему страшную клятву, что тебе предстоит легкая прогулка. Хоть голова у тебя на редкость крепкая, а все же после такого падения осторожность не повредит. Поэтому, вместо того, чтобы трястись вместе со мной от самого Руата, – а именно таков был мой первоначальный план, – Сибел притворно нахмурился, услышав, как мальчик залился смехом, – ты полетишь с Н'тоном, и он на рассвете высадит тебя в долине, прямо у холда Набол. А уж оттуда мы вместе не спеша направимся на ярмарку продавать нашу превосходную скотинку. – Зачем? – в упор спросил Пьемур. Излишняя осторожность не принесла ему ничего, кроме неприятностей. Так что на этот раз он предпочитал знать все до мелочей. – По двум причинам, – ни на секунду не задумавшись, ответил Сибел. – Если окажется, что в холде Набол действительно больше файров чем… – Так вот что он имел в виду! – Кто? – Лорд Отерел. На Рождении. Я слышал, как он с кем то разговаривал… с кем – не знаю… Так вот, он сказал: «Мерон получает больше, чем ему причитается, а мы остаемся с носом». |
