|
– Пьемур смышлен и умеет держать язык за зубами. Как я теперь вижу, даже с ущербом для собственного здоровья. Ведь он никому и звуком не обмолвился о том, что творится на барабанной вышке, – ни Менолли, ни Сибелу… – Вот с ними то как раз он поделился бы в последнюю очередь, разумеется, не считая вас, – фыркнула Сильвина. – Я и сама узнала об этом только после бенденского Запечатления. Эти придурки… – Сильвина сморщила нос, вспоминая о неприятном событии, – изгадили его новую одежду. Я застала его за стиркой, а то бы тоже ничего не узнала. Она так злорадно захихикала, что Робинтон без труда проследил ход ее мыслей. – Они сотворили эту пакость, когда он был в Айгене, ничего не подозревая о Рождении? – он расхохотался вместе с Сильвиной, и она знала, что Главный арфист восстановил всю картину. – Подумать только – ведь я отправил его на барабанную вышку, чтобы уберечь от неприятностей! Так ты уверена, что у него нет ничего серьезного? – Насколько я могу быть уверена в отсутствие доктора Олдайва, – язвительно проговорила Сильвина: ее несказанно возмущало, что Главный лекарь занят никчемным лордом Наболским, когда его присутствие так необходимо здесь, в Цехе. – Ах да, он у Мерона! – мастер вздохнул, и уголок его выразительного рта дрогнул от раздражения и скрытого замешательства. – Все равно Мерон умирает. Даже искусство мастера Олдайва не способно его спасти. Да и кому он нужен, этот Мерон? Туда ему и дорога после всех его злодеяний! Как подумаю, что Вирент, королева Брекки, могла бы жить и жить… – Видишь ли, Сильвина, его смерть вызовет новые осложнения! – Это еще почему? – Мы не можем допустить, чтобы из за холда Набол начались раздоры, – как и из за Руата… – Но в Наболе не меньше дюжины кровных наследников… – Мерон отказывается назвать преемника! – Ну и ну! – изумленно протянула Сильвина, но, быстро оправившись от удивления, дала волю гневу. – А что еще, спрашивается, можно ожидать от такого негодяя? Но я уверена, кое что все таки можно предпринять. Не сомневаюсь, что мастер Олдайв без колебаний… Мастер Робинтон предостерегающе поднял руку. – Наболу всегда не везло: его лорды были либо слишком честолюбивы, либо слишком эгоистичны, либо просто неумелы, чтобы обеспечить своему холду процветание… – К тому же это далеко не лучший холд – затерянный в горах, холодный, сырой, неприветливый. – Ты права. Так посуди сама, какой смысл затевать борьбу за власть между кровными наследниками, если в итоге мы можем получить очередного малоприятного лорда, с которым совершенно невозможно ладить? Сильвина задумчиво прищурилась. – Я насчитала девять или десять кровных родственников мужского пола – я имею в виду ближайших. Дочерям Мерона замуж еще рановато, к тому же ни одна из них не обещает стать красавицей: все они, бедняжки, как одна, уродились в папашу. Так кто же из этих девяти… – Десяти. – Кто из них получит самую сильную поддержку ремесленников и мелких холдеров? И какое место, хотела бы я знать, в вашем плане отводится Пьемуру? Постойте – я уже сама поняла! – улыбка разгладила черты Сильвины, и она подняла бокал за изобретательность Главного арфиста. – Кстати, как он справился в Айгене? – Совсем неплохо, хотя айгенцы в любом случае народ верный. Уловив легкое ударение на слове «верный», женщина внимательно вгляделась в озабоченное лицо Робинтона. – Что значит «верный»? Разве кто нибудь не верен Бендену? Главный арфист коротко мотнул головой. – До меня дошли тревожные слухи. И, пожалуй, самый неприятный – что Набол так и кишит файрами… – Откуда бы это? Ведь в Наболе нет морских побережий. |
