– Понятно.

Прайд недоуменно приподнял серебристые брови:

– Я ожидал большего энтузиазма. Ведь ты же так этого добивалась.

Она натянуто улыбнулась:

– Просто ты застал меня врасплох, вот и все.

– Ну, раз уж я принял решение, то не вижу причин тянуть время.

– Да, и я тоже, – согласилась с ним она, стараясь говорить уверенным голосом. – Но ты скажешь точно, что я должна сделать?

– Конечно, – ответил Прайд. – А теперь, с твоего позволения, мне надо встретиться с управляющим. Увидимся за обедом.

Габриэль кивнула и смотрела, как он идет к дому. Вот и конец их страстному роману. Уж раз она начинает работать, то у них – шефа шпионов и его агента – не будет возможности встречаться. Возможно, Натаниэль даже решит, что им вообще опасно поддерживать любовную связь. Может, именно поэтому он держался на расстоянии все последние дни. Он готовил их обоих к неминуемой разлуке.

Что ж, возможно, так даже лучше. Она с легкостью сможет взяться за дело мести. Находясь далеко от него, она забудет его ласки, его нежность. Обязательно забудет, не правда ли?

Победа Наполеона над русскими восьмого февраля в Эйлау дала наконец-то Возможность министру иностранных дел покинуть императора. Наполеон описал сражение в Эйлау как бойню, в которой русские потеряли около двадцати шести тысяч человек; потери французов были такими же ужасающими. Впрочем, было не совсем ясно, кто же победил. Александр поздравил своего генерала Беннигсена с тем, что тот нанес поражение тому, «кого никто никогда не побеждал». Но поскольку Беннигсен приказал своим войскам возвращаться в Кенигсберг, Наполеон счел победителем себя.

Слабое утешение для вдов и сирот – и русских, и французских! Талейран думал об этом, с отвращением глядя на прозрачную жидкость, налитую в грязный, липкий стакан. А теперь император вел свои войска на зимние квартиры, и Талейран мог наконец-то стряхнуть со своих ног прах Восточной Пруссии. Если удача будет сопутствовать ему, то к концу недели он прибудет в Париж.

Талейран смотрел на огонь в камине и попивал маленькими глотками шнапс, ничего более приличного в этой дыре не было. Он задумчиво потирал больную ногу и вновь перечитал расшифровку письма Габриэль. Графиня стала настоящим асом в составлении шифров, пока работала курьером, поэтому зашифровать письмо не составляло для нее труда.

Но что-то встревожило старого дипломата… Не в закодированном тексте, а в самом письме. Габриэль обращалась к нему довольно официально, как того и требовала ее роль. Все должны считать, что они не так близки, как на самом деле, и что Габриэль пишет своему крестному отцу просто из вежливости.

Однако Талейран почувствовал, что Габриэль и лорда Прайда что-то связывало. Пока, как и предусматривал их план, она должна была забыть о мести и думать только о том, как завоевать доверие англичанина. Но почему-то мсье де Талейрану казалось, что его крестница чего-то недоговаривает, и это вызвало его особенный интерес. Лишь тот, кто знал ее так же хорошо, как он сам, задумался бы об этом. Возможно, Габриэль сама еще ничего не заметила. Но что-то явно произошло, и это «что-то» могло испортить замечательный план министра иностранных дел.

Талейран подбросил в камин дров. Габриэль знала, что в его планы не входило физическое уничтожение лорда Прайда. Шеф тайных агентов, по его замыслу, должен был стать некоего рода каналом для информации, которую он будет передавать своему правительству. Таким образом, Талейран сможет управлять войной в собственных интересах и достичь своей цели – свержения Наполеона Бонапарта. Только таким образом можно было вернуть мир и спокойствие в Европу и сохранить Францию.