Но этот вопрос, как я думаю, вполне решаем, если начинать прямо сейчас выдвигать на верх новых командиров из отличившихся в боях. Я даже дал бы командирскую должность Елисею и поставил бы его на полк, если бы это было возможным. Видел я полковников… Все манерные, грамотные, знают в военном искусстве, казалось, что все. Но… Воевать почему-то не получается. Так как кроме знаний, истинный командир должен обладать и рядом других качеств.

А вообще, с самого начала войны я сделал воззвание ко всем мужчинам Екатеринославской губернии, кто хоть какое-то отношение имел к армии. А также и к тем, кто никакого отношения к военной службе не имел. В Екатеринославе уже должен был заработать центр переподготовки для таких вот изъявивших желание служить Отечеству людей.

Причём, как я понимаю, насколько до меня доходит информация, с определением места службы для таких вольноопределяющихся офицеров проблем не возникнет. Даже Анна Павловна Романова должна или завершить, или уже сейчас завершает формирование собственной дивизии. Не лично она, конечно, но под её покровительством и шефством это должно происходить прямо сейчас. Не думаю, что у любимой сестры императора могут возникнуть кадровые вопросы при формировании дивизии. Но не она одна такая.

Своим примером мне всё-таки получилось хоть как-то всколыхнуть, показать, насколько можно любить своё Отечество. И, пускай некоторыми людьми двигают даже низменные чувства: зависть, желание не оказаться у обочины в тот момент, когда становится модным всячески помогать армии. Порой, даже пороки могут аккумулироваться в нечто хорошее, правильное.

— Вперёд! — недовольным тоном сказал я, когда были расчищены от тел участки дороги, чтобы там могли пройти мои конные.

Не доволен я был тем, что тот жеребец, который сейчас вёз меня, ни в какое сравнение по послушанию не шёл со Сникерсом. Этому хаму до умницы ещё далеко, ну везёт и везёт. Теперь это главное.

Уже через десять минут я спешился у небольшой площади, примыкающей к зданию, которое можно было бы условно назвать городской управой. Трёхэтажный особнячок выглядел уютным, и я даже некоторое время прожил бы в нём, если бы представилась такая возможность.

Поймал себя на мысли, что обязательно вернусь сюда и обязательно в этом доме пребуду на небольшом личном отдыхе. Но это когда война закончится. И обязательно победно для нас!

— Где важные персоны? — спросил я у солдата, который нашел меня в городе.

Уже через минуту я стоял у разломленной двери. Видать, громила Петров постарался. Он может, в нем дури и силы на пятерых хватит. Я зашел во внутрь, минуя караульных.

— Вы смеете вместе со своими бандитами держать меня, посланника Австрии, взаперти и выслушивать всю ту грубость, что льётся на меня! — обратился ко мне на французском языке явно австриец.

— Не смейте со мной разговаривать в требовательном тоне. В противном случае вы будете мертвы. Мне не интересно оставлять вас в живых, — отвечал я и верил своим же словам.

Австриец пожевал желваками, посмотрел на турецкого фельдмаршала, на… Скорее всего, англичанина, не нашел в них решимости. Так что и австрием замялся.

Есть у многих австрияк, как и у некоторых немцев, такая отличительная черта, как грубые челюсти, выступающие скулы. Вот и сейчас напротив меня сидел человек, некоторыми своими чертами лица напоминавший пресловутого Арнольда Шварценеггера. Причём, даже причёска — очень коротко стриженные волосы, и та была схожа на прическу голливудского актёра. Однако телосложение у этого «Шварценеггера» на минималках было отнюдь не героическим. Даже та цивильная одежда, в которой был австриец, и та мешком висела на костлявом теле.