На столе, вместо привычных бумаг, лежали свежие, еще пахнущие типографской краской лондонские газеты: «The Star», «The Penny Dreadful» и даже «The Times». Напечатаны они были, правда, не в Лондоне, а в Петербурге. Текст статей передан сюда по телеграфу, благодаря которому время получения новостей значительно сократилось. Судя по заголовкам, солидная «The Times», хоть и осторожнее, но тоже поддалась охватившему британский мир ажиотажу. Ее, кричащие о русском Эльдорадо заголовки, бросались в глаза.

Я не спешил. Дал гостям время прочесть, прочувствовать масштаб паники, бушевавшей за границей. Наблюдал. Видел, как Кокорев хитро прищурается, оценивая перспективу, как Демидов нервно постукивает костяшками пальцев по столу; как Фитингоф бледнеет, представляя гипотетические расходы; как Путилов мысленно уже строит ледоколы для проникновения в северные воды Аляски.

— Господа, — голос мой прозвучал тихо, но с такой силой, что все разговоры мгновенно стихли. Я поднял одну из газет. — Вы видите? Они знают. Англия знает о нашем золоте. Они в панике. Они видят, как их вековое финансовое превосходство тает, как весенний снег под лучами русского солнца. — Я произносил слова медленно и веско, всматриваясь в лицо каждого из присутствующих. — И что делает загнанный в угол зверь? Он становится опасен. Он не смирится. Он будет драться. Не по-джентльменски, а по-уличному грязно.

Я положил газету и сделал паузу, давая словам осесть в их умах, как снегу за окном.

— Драка уже идет, — продолжал я. — Взрывы на улицах Петербурга — их рук дело. Финансирование террористов, этих «борцов за свободу», которые убивают наших детей — их рук дело. Пиратский пароход «Ворон», который прямо сейчас гонится за нашим кораблем «Святая Мария» в арктических льдах, чтобы проследить путь к нашему золоту — их рук дело! — Я ударил кулаком по столу. Стаканы звякнули. — Дипломатическое давление, шпионаж, саботаж наших заводов, поддержка мятежников на окраинах Империи — вот их оружие! И если золото Аляски станет реальностью, они пойдут ва-банк. Война, господа. Полномасштабная война. Финансовая блокада. Морская блокада. Все, чтобы задушить Россию в колыбели ее возрождения!

В кабинете повисла тяжелая тишина. Слышно было, как потрескивают дрова в камине. Даже Кокорев перестал улыбаться. Фитингоф вытер платком вспотевший лоб.

— Но… оно, золото-то есть? — осторожно спросил Солдатенков. — Это не просто… газетные утки?

— Есть, — отрезал я, доставая из кармана сюртука небольшой кожаный мешочек. Развязал его и высыпал на бархатный лоскут горсть желтого песка. Не просто песка. Крупные, неровные крупинки, тяжелые, с характерным тускло-желтым, но неоспоримым блеском. Настоящее золотоносное сырье. Привезенное с Аляски с огромным риском. — Первые пробы с Клондайка. Доставленные еще Лаврентием Загоскиным. Богатейшие россыпи. Но… — я ссыпал песок обратно в мешочек, — лежат они в дикой глуши, за тысячи верст, в вечной мерзлоте. Добыть его, защитить, доставить — задача не просто для казны. Задача для людей сильных. Сильных и объединенной общей целью.

Я обвел взглядом сидящих за столом.

— Предлагаю создать Консорциум по защите Русского Золота. Вы, господа промышленники, финансисты, патриоты России — вкладываете капитал сейчас. В усиление охраны сухопутных и речных путей на Аляске, в создание вооруженных отрядов из казаков и бывших солдат, в строительство форпостов, в развитие рудников по его добыче — пароходы, машины, инструменты. В защиту нашего достояния от английских хищников! — Я выдержал паузу, нагнетая напряжение.