Вечером, я позвал полковника в свой кабинет в домике, специально построенным для высокопоставленных гостей полигона. Трещали дрова в «голландке». Отсветы играли в гранях бокалов, наполненных крымским вином. Константинов сидел в кресле напротив меня. Несмотря на располагающую к отдыху обстановку, взгляд ракетчика был предельно внимателен. И не зря.

— А вы не задумывались, Константин Иванович, — обратился я к нему, — о возможности постройки ракеты на жидком топливе?

Глава 6

Секретное заседание Комитета по русским делам проходило не в Вестминстере и не в Уайтхолле, а в здании, которое официально числилось как «Контора по оптовой торговле колониальным каучуком и красителями». Здание было мрачным, квадратным, из темного кирпича, почти незаметным в перманентном лондонском смоге, пропитанном все той же сажей и удушливым дыханием Темзы. За его непроницаемыми окнами, забранными решетками, царила тишина, контрастирующая с грохотом города.

Внутри, в кабинете на верхнем этаже, воздух был другим — тяжелым, пропитанным запахом воска для мебели, старых книг, коньяка и легким, едва уловимым ароматом дорогих сигар. Стены были обиты темно-зеленым бархатом, заглушающим звуки. Массивный дубовый стол, похожий на саркофаг, занимал центр комнаты. Над камином, где тлели угли, висел портрет королевы Виктории, взирающей с холодной отстраненностью на собравшихся.

За столом сидели четверо. Лорд Чедли, председатель Комитета, человек лет шестидесяти, с лицом, высеченным из слоновой кости, и ледяными серыми глазами. Его длинные пальцы медленно барабанили по полированной поверхности стола. Рядом с ним ссутулился адмирал сэр Бэзил Ферфакс, грузный, с багровым лицом и жестким взглядом моряка, привыкшего повелевать стихией.

Напротив поблескивал пенсне сэр Эверард Монктон, главный аналитик разведывательной службы Комитета. Четвертым был мистер Эдгар Уолпол, невысокий, нервный, с вечно влажным лбом, куратор сети информаторов в России. Именно он отвечал за поступление секретных сведений оттуда.

Как недавно на столе у вице-канцлера Российской империи, на столе перед ними лежали несколько экземпляров «The Star», «The Penny Dreadful» и других газетенок разной степени желтизны, их кричащие заголовки казались пошлым кощунством в царившей в этом кабинете мрачной серьезности. Рядом — телеграммы с фондовой биржи, доклады о панике в портах, о скупке судов, карт, атласов и книг Маккензи.

— Ну что, Уолпол? — голос лорда Чедли был тихим, но каждый слог падал, как камень. — Ваш драгоценный агент «Тень». Ваш самый ценный, самый дорогой источник, которому мы платили не золотом даже, а сведениями о наших планах в Персии, который заверял нас в своей ненависти к режиму Александра, и который… подсунул нам это… — Он ткнул длинным пальцем в газету с карикатурой, изображающей плачущего британского льва. — Эльдорадо. Маккензи. Золото, способное купить мир. Великолепно. Просто великолепно…

Уолпол проглотил ком в горле.

— Милорд, я… я не мог и предположить… Мы неизменно проверяем, поставляемые «Тенью» сведения. Они всегда были безупречны…

— Видимо прежде он никогда не лгал столь масштабно? — перебил его сэр Эверард Монктон, поправляя пенсне. Его голос был сухим, как шелест пергамента. — Он даже не солгал, Уолпол. Он закинул нам наживку, где правда замешана на такой чудовищной лжи, что мы проглотили ее целиком. Да, Россия активно исследует свою часть Аляски. Да, там действительно обнаружены признаки золота. Река Маккензи тоже не выдумка. И да, царская казна достаточно богата, чтобы организовать экспедицию и не одну. Все это — правда, но сложенная вместе… — Он сделал паузу, глядя поверх очков. — Право слово — это гениально.