Я посадил малыша на шею, тот уцепился за кончики моих ушей и забрался на затылок.

— Стойте! У него мой Торвиль! — пытался кричать темноволосый гном в грязном переднике.

Я выцепил его глазами из толпы и попытался дать понять, что не причиню ребёнку вреда, но вдруг тощий кулак подстрекателя врезал отцу Торвиля в челюсть. Гном упал, как срубленное дерево.

— Вперёд! — кричал тот тощий засранец. — Огр хочет съесть ребёнка! Остановите его!

Бунтовщики толпой ринулись на меня, метя по ногам вилами и топорами. Выше им дотянуться было сложно. Грудь теснила дикая ярость. Я сделал ноги дубовыми и топнул раз. Пол покрылся трещинами, а пыл гномов угас. Топнул второй ногой и направился к провокатору. Он замер и из бледного стал зелёным. Я шагнул третий раз — часть гномов упала, и глубокая трещина вдоль балкона отделила меня от остальных студентов. Бунтари тоже отступили в сторону столовой, побросав оружие.

— Ты… ты чего делаешь? — залебезил гном. Отступая, он упёрся спиной в поручень.

А я топнул снова, и трещина расширилась, а балкон накренился.

— Ты же нас всех убьёшь! — завизжал он.

— Нет, — я говорил тихо, но мой голос гремел. — Ребёнку, пока он со мной, ничего не грозит. А вот ты явно хотел с его помощью разогреть толпу. Да, Торвиль?

— Дя! — мальчик дёрнул мои волосы. А я топнул ногой ещё раз. Под тощим гномом набежала лужа. Он то в пропасть смотрел, то на меня.

А я подошёл к лежащему отцу Торвиля, рядом с ним сидела женщина-гном в сером платье. Она пыталась привести мужа в чувство, то и дело со страхом оборачиваясь на меня.

— Не надо, прошу… — взмолилась она.

А я вытер с лица кровь и снял с головы мальчугана. Отдал гномихе и в одно мгновение оказался рядом с гномом-подстрекателем. Его жидкая бородка встала дыбом, а кадык судорожно дёрнулся.

— Говоришь, за свой народ радеешь? — я взял его за шкирку и поднёс к глазам. Воняло от него ужасно.

— Д-да, я на всё готов ради Гилленмора и его жителей! — пролепетал гном. Жалобно и неубедительно.

— Даже убить ребёнка?

— Если потребуется…

— А если потребуется отдать свою жизнь?

Гном промолчал, а я взял его за шкирку. Ну и запах! — А если я скажу тебе, что мы тут же покинем город, но с одним условием? Возьмём тебя с собой и пойдём через ущелье Шута.

— Я никуда с тобой не пойду! — тощий засранец смешно сучил ногами. — Ты просто убьёшь меня!

— Зачем? Наоборот! Выживешь и вернёшься домой. Заодно послужишь доказательством моим словам, что монстр больше не опасен. Ну как, идёт?

По его водянистым глазам видел, что он что-то знает. Надо только надавить посильнее. А может и правда? Взять и надавить? На ногу, например. Но стоило мне опустить гнома на землю, как меня остановил окрик.

— Дубов, — над притихшей толпой возвышался Сергей Михайлович. Он пришёл не один, а с королевскими солдатами. Которые направили оружие на меня.

Да что ж у них за манеры-то такие? Чуть что, пулемётами тыкать.

— Ты и так половину кавказских губерний переполошил, — говорил учитель. — Теперь на гномов переключился?

— Главный возмутитель спокойствия тут он, — я надавил ботинком гному на ногу. Он взвыл.

— Это правда, Сергей Михайлович! — сказала княжна. — Этот гном подстрекал толпу атаковать нас из-за проклятья Шута.