— Тогда почему они сами позвали нас? — спросила Лакросса. — Орки живут практически бок о бок с гномами уже тысячи лет, но не удостоились такой чести.

— Саранча, — коротко ответил Сергей Михайлович, и его лицо в миг ожесточилось. По его глазам я догадался, что он очутился за много вёрст отсюда. Там, где дым, копоть и кровь.

Я понял, о чём он. Не знаю, в курсе ли остальные ученики, но князь Мечников говорил, что Саранча научилась рыть землю и преодолевать горную породу. Наверняка гномы тоже об этом узнали и поняли, что пора вытаскивать голову из задницы. Уже не получится пережить новое нашествие Саранчи, просто закрыв двери.

Наконец, лифт остановился, и двери, коротко лязгнув, открылись.

Нас уже ждали. Небольшая делегация из гномов, одетых в толстые кожаные передники поверх рабочей одежды, с защитными рукавицами и чумазыми лицами. Двое из них стояли чуть впереди. У одного передник был чистый, а под ним — костюм, у второго… Второго я узнал.

— Мортон?

— Дубов!

— О, вы уже знакомы с Мортоном Штильвахером? — елейно пролебезил чистенький гном. — Нашим Верховным мастером-кузнецом?

— Познакомились, — кивнул, — на рыбалке.

Кузнецы, стоявшие позади Мортона, прыснули со смеха, отчего у мастера-кузнеца лицо покрылось багровыми пятнами.

— Как баба… — выдавил один сквозь хохот.

— А ну цыц! — рыкнул Мортон. — Или хотите в новогодние праздники на смену выйти⁈

Смешки тут же утихли, и кузнецы напустили на себя серьёзный вид.

— Вижу, Сергей Михайлович, у вас очень коммуникабельные студенты, — веселился чистенький гном. Его тёмные глаза слезились от сдерживаемого смеха. — Что ж, добро пожаловать в Кузницы Гилленмора! Меня зовут Корнстон Гилас, и я — главный завхоз Кузниц. Как и Мортон, я являюсь вторым по старшинству после Принципала, который руководит всеми работами здесь. Моя задача обеспечивать бесперебойную подачу материалов и топлива для наших устройств, в то время как господин Штильвахер организует работу на самих кузницах. Остальных вам представит Мортон. Эти мастера будут вашими кураторами во время практики по изготовлению заговорённого оружия.

— А когда мы будем делать это оружие? — спросил Медведев. От вида монструозных сооружений на его лице блуждала улыбка.

— Всему своё время, молодой человек! — Корнстон огладил пышную светлую бороду. С ней он походил на гномского Деда Мороза. — Ну что, Сергей Михайлович, готовы?

— Да, — кивнул учитель. На его лбу выступили капельки пота от жары. — Но сперва я хочу сдать металл академии на ваш склад под роспись. Не таскаться же с тележкой по всему комплексу.

— Да, конечно! Тогда начнём экскурсию, а по пути зайдём на склад и составим опись на весь ваш трабелуниум. Ни одна крупица драгоценного металла не пропадёт, Сергей Михайлович!

Учитель сдержанно кивнул, Корстон махнул нам рукой, увлекая за собой.

— Старайтесь не покидать пределы дорожки, дамы и господа. Это может быть очень травмоопасно.

Словно в подтверждение его слов мимо проехал огромный погрузчик с крохотной кабинкой. Он вёз большую бадью, из которой лился оранжевый свет расплавленного металла.

Пол состоял из плиток тёмного минерала со светлыми прожилками — что-то вроде мрамора, но гораздо прочнее и отполированный до блеска. Дорога, по которой повёл нас завхоз, отличалась цветом плиток. Она была ярко-жёлтой, почти золотой, и от неё отходили ответвления поменьше и другого цвета. Видимо, по ним и ориентировались рабочие Кузниц.

— Здесь так тепло, — сказала княжна Онежская, идя рядом со мной.