Она обняла мою руку и потёрлась о неё щекой. И ведь ничего Василису не смущало! Даже неодобрительные взгляды других студентов-аристократов. Впрочем, попробуй смути дочь Светлейшего князя Якутии.

Корстон повернулся к нам лицом и какое-то время шёл спиной вперёд, говоря:

— Для гномов Гилленмора большая часть принимать у себя студентов Пятигорской академии. Около сотни лет сюда не ступала нога человека, орка или гоблина, — он взглянул на меня и усмехнулся. — Или огра. Но всё меняется. Пришло время нам действовать сообща. Скажите, ведь все из вас знают, откуда берётся трабелуниум?

— Да, — ответило несколько голосов.

— Отлично. Значит, про панцири и когти Саранчи можно не рассказывать.

— Когти? — побледнел Медведев. — У них ещё и когти из него?

Корстон хохотнул и повернулся лицом вперёд.

— У высших офицеров, как мы их называем, когти, панцири, ещё некоторые части тела, вроде потайных клинков между костями. Офицеры Саранчи сильны и коварны, но и драгоценного металла в их телах больше. К сожалению, мы не знаем процесса, в результате которого у Саранчи вырастают части из трабелуниума, поэтому единственный источник этого металла — их тела. И старое оружие, которое сломалось или было брошено. Вот как раз мы проходим мимо склада добытого металла.

Мы вышли из лифтовой зоны, минуя и большое тёмное здание, из которого в несколько уровней тянулись ленты конвейеров. По ним катились панцири, обломки брони и россыпи стреляных пуль. Их транспортировали к большим котлам, в которых булькал расплавленный металл. Жара даже за несколько сотен метров от них шла неимоверная.

— Температура плавления в этих печах больше пяти тысяч градусов, — говорил Корнстон. — Всё лишнее просто сгорает. А стоять рядом без защитного скафандра невозможно.

Рядом с печами ходили гномы, но они были одеты в громоздкие костюмы из сверкающих плит, которые отражали тепло.

— Но дело не только в металле, дамы и господа. Да, сам по себе он отличается прочностью и гибкостью, вот только самый главный секрет — это сплав. Наилучших характеристик трабелуниум достигает в сплаве с другими металлами. А уж когда в него вливается мана… В итоге мы и получаем заговорённую броню или оружие.

— А вы не боитесь, что мы украдём ваши секреты? — спросил Дорофеев. — Ведь многие государства охотятся за рецептом этого сплава.

Корнстон обернулся и запустил пальцы в густую бороду, задумавшись.

— Вы можете попытаться… граф Дорофеев, верно? Дело в том, что сами гномы не знают секрет производства оружия. Он проклят.

— Что? В каком смысле?

Корнстон взглянул на Мортона.

— Рецепт хранится в голове Верховного мастера-кузнеца. Но даже не думайте пытаться выведать его у господина Штильвахера. Даже если захочет вам его рассказать, все равно не сможет, потому что все настройки оборудования, вся последовательность действий, — всё-всё-всё скреплено сложным древним заклятьем. Оно скрывает знания даже от самого кузнеца, позволяя использовать их лишь в нужный момент. Чтобы передать знания, Верховный мастер-кузнец должен вырастить себе достойную замену.

— А если просто узнать все настройки и проследить за последовательностью? — подключился к разговору Северов.

Завхоз расхохотался и вытер выступившую слезу.

— Удачи, юноша! Сплав готовится пятьдесят лет, так что запаситесь терпением и очень, очень большим количеством бумаги.

Северов тут же сник, а я посмотрел на Мортона, который был мрачнее тучи. Нелёгкая доля у мастера-кузнеца.

Вскоре мы дошли до большого склада, где хранились переплавленные слитки трабелуниума. Все заполучившие металл, сдали приобретение и получили бумажки с номерами ячеек, куда его и положили.