Лакросса размялась и теперь делала растяжку прямо на полу. В данный момент сидела на шпагате. И зрелище это, надо сказать, умопомрачительное. Будто бронзовая статуя работы величайшего мастера ожила, надела короткий нейлоновый топ, который едва прикрывал потрясающую грудь, и очень короткие шорты и теперь явила свою красоту миру. Короче, вид просто изумительный.

А заодно и момент для разговора подходящий. Так что я расположился прямо перед ней.

— Что ты делаешь, Дубов?

— Зарядку.

— Ты не мог бы подождать, пока я закончу? — Она вытерла тыльной стороной ладони пот на лбу. Выжженная прядь волос выбилась и упала на её красивое лицо.

— А чего ты боишься? Что я опять превращусь в монстра с огненными жилами? — ухмыльнулся я.

Она отвела глаза, а на щеках появились тёмные пятна. Значит, попал в самую точку.

— Ладно, — хмыкнул и начал отжиматься.

Раз! Два… Раз! Два… Ух, отлично! Давненько я этого не делал, а теперь ощущал, как работают мышцы. На груди некоторые из них были рассечены сюрикенами, так что теперь надо их нагрузить как следует, чтобы восстановить силу.

— Я думала, что мы будем следующими, — тихо сказала оркесса. — Тебя только герцог Билибин и учитель смогли остановить. И то чуть сами не погибли.

Я остановился в верхней точке и замер, уставившись в пол. Чёрт, а ведь она права. Воспоминания постепенно возвращались ко мне. Я действительно сражался потом с Билибиным и Сергеем Михайловичем, но не пытался их убить. Просто ярости было так много, что я не мог себя контролировать, злился буквально на всё.

А они специально меня дразнили, чтобы я устал и выжег внутри себя всё зелье, пытаясь с ними сразиться. С другой стороны, если бы не они, я бы, пожалуй, стены ломал, которые ходить мешают, а оттого бесят. Так что у них не было иного выхода, кроме как принять удар на себя. Но и у меня в той ситуации виделся только один способ победить. Погибни я, тот отряд убил бы и остальных. Свидетели явно в их планы не входили.

Я поднялся и сел в позу бабочки, упершись локтями в колени. Растягивал мышцы на ногах, наклоняясь чуть вперёд и оказывая давление на колени. Таким образом оказался лицом к лицу с Лакроссой и вдохнул её запах. Вкусный.

Но в одном я был уверен на все сто сорок шесть процентов. О чём и сказал девушке:

— Вас я никогда не трону, — а потом оскалился, ухмыляясь: — если сами не попросите…

Оркесса тоже наклонилась ко мне, глядя прямо в глаза. Взгляд её ореховых глаз пронзал до самого копчика, а дыхание горячим одеялом ложилось на мои губы.

— Дурак, — сказала она, пытаясь сдержать улыбку, и легонько стукнула меня по руке. А я расхохотался.

На душе отлегло. А то надоело видеть её лицо с вечно нахмуренными бровями. После этого я продолжил зарядку в ожидании вкусного ужина.

Кормили в люксовом вагоне действительно вкусно. Сочные стейки, овощные салаты, овощи на гриле и несколько небольших закусок. А само чувство, что мы в пути, было главной приправой к блюдам. Потом ещё и самовар чая с вазой мягких сушек принесли. Ели и запивали всё вкусным горячим напитком. Вдруг я вспомнил, что не покормил ещё одного пассажира.

— А где волчонок? — спросил, оглядевшись вокруг. Мы сидели за столом возле окна, дверь была открыта, но волчонка нигде не было видно.

У него окончательно открылись глаза, поэтому он везде ползал и изучал всё подряд на вид, на вкус, на запах.

— Ай! — услышал я мужской крик через открытую дверь купе. — Ах ты шавка безмозглая!

Затем донеслось взвизгивание, которое резко оборвалось.

Я вскочил, уронив стул, и собрался выйти из купе, чтобы проверить, кто там самоутверждается за счёт беспомощного щенка.