— Будь у меня топор… Зараза!

— Коль… — потянула меня за рукав Агнес. — Может, ну её, эту прошмандовку сучковатую? Пойдём отсюда, а? Нам и так желудей отсыпали.

— Ага, будто мы свиньи какие-то, — никак не желал я успокаиваться. Оно и неудивительно: в венах кровь будто кипела от ярости. Ух, женщина проклятая!

— Господин, это Мать Леса нам дала их в награду за?.. — начала говорить Вероника и тут же опять превратилась лицом в жопку.

Я вскинул бровь, оглядев остальных девушек. Волчонок тоже молчал и прятал морду в подмышку.

Я взглянул на свою раскрытую ладонь, на которой слабо мерцали шесть желудей. Один — семя новой дубравы. Остальные… каждому по одному, получается. Щедро. Если не ошибаюсь, Жёлуди Матери Леса стоят огромных денег. Про семя вообще молчу — оно бесценно. А ещё используются в одном очень крутом зелье, рецепт которого я видел где-то в архивах рода. Но он в книге, книга в особняке, а особняк в зад… в общем, очень далеко отсюда. Я рассказал девушкам о такой возможности, и все согласились, что лучше приготовить зелье. Кроме Вероники.

— Г-господин, — ужасно смущаясь, произнесла синеглазка, — если они правда стоят так дорого, как вы сказали… Разрешите, я продам свою долю, а деньги отошлю родителям?

— И упустишь возможность стать сильнее, чтобы потом заработать куда больше денег?

Вероника отвела взгляд и ничего не ответила. Только голову повесила. Мда, видимо, проблема благосостояния родителей давно её гнетёт, просто она тщательно скрывает это.

— Не отдам я тебе жёлудь, и не проси, — строго сказал я.

Брюнетка подняла на меня мокрые глаза.

— П-почему?

— Потому что мне нужно, чтобы ты стала сильнее. Все вы. А денег ты ещё заработаешь. Послезавтра, или уже завтра, — я взглянул на тёмные кроны над головой; сейчас ночь, но непонятно, наступил ли уже четверг, — мы пойдём на бал, где Лакросса всем покажет твоё платье. Уверен, от заказов отбоя не будет.

— Вы п-правда так… — робко проронила Вероника, но не договорила, а хлопнулась на землю, закрыв глаза и захрапев.

— Какого⁈ — вскрикнул я, а потом до меня дошло.

Мы же не ели нормально чёрт знает сколько времени! Вот синеглазка и уснула.

— Ладно, пошли отсюда, — сказал, взваливая брюнетку на плечо. — Здесь нам делать больше нечего.

Волчонок побежал впереди, отыскивая дорогу обратно среди деревьев. Девушки пошли за мной, а сочная жопка Вероники покачивалась на моём плече.

— Жаль, что мы не допросили того чёрного, — сказала Лакросса, проходя мимо, пока я придерживал особую толстую и упрямую ветку, чтобы она не хлестнула девушкам по лицам.

— Он бы всё равно ничего не сказал.

— Почему это? — обернулась через плечо девушка. — Орки знают много способов разговорить пленника…

Из её уст это прозвучало одновременно и кровожадно, и буднично, будто речь шла о способах готовки плова. Но тут её кровожадность не помогла бы.

— Он немой, — ответил я.

Секунду девушка молчала, а затем задумчиво произнесла:

— Так вот почему он ни звука не произнёс. А кто это вообще был?

Я коротко пересказал свою последнюю встречу с этим наёмником. Тоже байстрюк-полукровка. Рассказал, как он чуть не смог меня убить, как наделал копий себя самого. Странно, что сейчас не использовал Инсект. С другой стороны, выглядел он измождённым и крайне… погрызенным. Видать, досталось ему крепко, а сил со мной сражаться уже не осталось.