Я двинулся на них, чтобы без лишних разговоров врезать провокатору в морду. Столкнувшись со мной взглядом, он тут же побледнел и попытался спрятаться за спинами товарищей.

— Только посмей прикоснуться ко мне! — заверещал он, привлекая внимание. — Я теперь знаю, кто ты такой, барон Дубов. Ты всего лишь последний представитель своего никчёмного рода. У тебя ничего нет, и ты учишься в какой-то Пятигорской академии. А туда набирают только ущербных, — цедил парень, явно жаждущий мести за унижение в нашу прошлую встречу.

Не помню, в парковочный столбик влетел он или кто-то из его друзей.

Я сделал ещё несколько шагов к нему, пока Парнасов говорил, но больше он не отступал.

— Знаешь что, Дубов? — поднял он вверх тощий палец. — Только попробуй тронуть меня, и моя семья сотрёт тебя в порошок, а племя твоей подружки изведёт под корень. Послушай моего доброго совета — вали отсюда. Таким, как ты, здесь не место.

Он мерзко осклабился, а все пять его подружек противно захихикали.

Что ж, некоторых жизнь ничему не учит… Да и какой нормальный бал без дуэли⁈

Я рыкнул ему прямо лицо:

— Я вызываю тебя на дуэ…

Договорить мне не дала втиснувшаяся между нами официантка с зелёной кожей. Агнес. Она принесла поднос с очень вкусно пахнущими пирожными.

— Господа! — бойко обратилась она к Парнасову с дружками. — Непременно отведайте эти пирожные. Они приготовлены по старинному французскому рецепту, который был утерян много веков назад. Они прямиком с императорской кухни, посланы вам лично Императором!

— В самом деле? — удивился Парнасов. Ему явно польстили слова Агнес, но при взгляде на неё он едва сдерживался, чтобы не искривить рожу в припадке брезгливости. Через секунду самодовольно улыбнулся и с нескрываемым торжеством взглянул на меня. — Хотя чего это я? Мой отец лично знаком с Императором, к тому же государь наверняка следит за учёбой лучших учеников в стране. И оценивает их по достоинству. В отличие от некоторых полукровок…

Я уже хотел двинуть ему промеж глаз, но Агнес взглядом остановила меня, а Лакросса сжала мою ладонь. Парнасов с дружками быстро разобрали угощение с подноса. Причём забрали все пирожные, чтобы нам не досталось.

— Какое счастье, что хотя бы Император у нас в стране нормальный, — чавкал брюнет с крысиным лицом. — Уверен, близок тот день, когда нас пригласят на императорскую охоту.

Лакросса едва слышно прыснула смехом за моей спиной, затем опёрлась на неё, прошептав:

— Боже, благословенные идиоты…

— Знаешь, Дубов, — проглотил последний кусок Парнасов, — если продашь своё жалкое имение, то, может быть, тебе хватит на одно такое пирожное.

Его дружки снова мерзко засмеялись. А позади меня Лакросса хлопнула ладонью по лбу. Она-то знает, что с деньгами у нас полный порядок.

Агнес учтиво поклонилась, спрятав поднос в подмышку, подмигнула мне и отошла в сторонку.

— Что? — не унимался княжич. — Теперь понимаешь, где твоё место, барончик? Я отмечен милостью самого Императора, а ты…

Дальнейшее словоизвержение Парнасова я не слушал, целиком сосредоточившись на разговоре, развернувшемся за моей спиной.

— Госпожа Морок из племени Горных Ястребов, — прозвучал голос.

— Я… польщена, что вы знаете, кто я такая, — отвечала оркесса.

— Государь должен знать своих верноподданых, — снисходительно ответил Император. — Как вам праздник?

— Это… как первый глоток чистого горного воздуха после выхода из шатра.