— А мы подумали, что это нарды, — съязвила Лакросса.

Оркесса по-прежнему любила подколоть княжну, но уже без былой потайной боли. По-доброму, по-дружески. Я даже позволил себе улыбнуться.

А княжна Лакроссе опять язык показала. Скоро от показываний на нём мозоль будет.

Фигуры были деревянными и выглядели как диковинные твари. Только от времени и сырости их черты стёрлись. Пешки — двуногие сутулые гориллы с двумя мечами, слоны — кентавры, ладьи были похожи на высоких эльфов с кривыми кинжалами, кони — двухметровые ожившие деревья, ферзи — фигуры в балахоне, короли — высокие, мускулистые мужики с тёмным лицом и горящими глазами, на голове — венок из лозы. Нескольких фигур до полного комплекта не хватало.

— Похоже, мы должны сыграть, заняв место недостающих фигур, — постучала пальчиком по кончику носа Лиза.

— Обязательно сыграем, — кивнул я и пошёл напролом, — но в другой раз.

Пока мы говорили, фигуры ожили и заняли исходные позиции. Я вышел на поле сбоку и по диагонали двинулся к выходу. Одна из фигур, пешка, бросилась мне наперерез, размахивая сразу двумя мечами. Я перенёс из кольца револьвер и отстрелил ей башку. Та же судьба постигла эльфа и единорога, кентавру отстрелил лошадиную задницу. Умирали они молча. Если можно назвать это смертью. Наверняка Лесниковы их восстановят к следующему турниру. А у меня времени как-то не осталось. Да и неясное чувство тревоги подгоняло.

— Ребята, я больше шашки люблю, — громко сказал я, и остальные фигуры предпочли вообще сойти с поля и слиться со стенами. — Очень благоразумно с вашей стороны.

Мы спокойно пересекли опустевшую шахматную доску и вышли в новый коридор. Он привёл к винтовой лестнице, по которой мы поднялись выше. Миновали несколько комнат и залов. Один из них когда-то был столовой, судя по нескольким столам. Они тоже сгнили и наполовину превратились в кучи трухи.

В Дворец мы углубились настолько, что я уже слабо понимал, в какой конкретно части находимся. Он будто был куда больше внутри, чем казалось снаружи. Может, и правда так. Кто знает, какие эльфийские технологии здесь при строительстве применялись. Я был уверен, что мы близки к верхним этажам, но когда выглянул в одно из окон понял, что даже до середины не дошли.

Фигня какая-то.

— Слушайте, Ваша Светлость, — надоело молчать Лизе, — я одного не могу понять. Зачем вам турнир?

— В смысле? — не поняла княжна. — Призы, экзамены автоматом. Это ж всем ясно!

— Ну, нет, я про другое. В глубинном смысле?

— В каком-каком?

В это время мы поднимались по узкой винтовой лестнице: девушки шли впереди, а я отвлёкся на Альфачика, который по запаху нашёл маленькую пищащую кикимору. Пока я вытряхивал из неё кикибаллы, девушки ушли дальше. Их разговор доносился сверху.

— Ну, какая у вас глобальная цель? — не унималась Лиза. — Вот у меня — стать популярной и получить кучу предложений о замужестве от сильных родов, и потом выбрать себе самого классного мужа.

— Звучит неплохо, — сдержанно ответила Василиса.

— Ла хочет заработать себе хорошую репутацию перед тем, как начнёт править племенем после своего отца. Ну или как там у орков заведено…

— Ла молодец, — всё так же сдержанно отвечала Василиса.

— Самый благородный из вас — барон Николай Дубов, — прямо как искусный конферансье продекламировала Лиза. Её голос эхом скакал по ступенькам лестницы. — Его цель — сделать вас лучше. Кажется, он вслух этого не говорил, но это читается во всех его действиях. Я бы гордилась таким другом.

— Поверь, мы гордимся, — в голосе княжны появились нотки раздражения.

— А вы, Ваша Светлость? Чего хотите вы?

Вместо ответа Василисы услышал горестный вздох.