Только здесь никого нет. Хотя чьё-то присутствие я всё-таки ощущал. Или мне просто показалось?

Да, наверно. Командир наёмников навёл суеты. Тот караван точно прошёл здесь, и если на него не напали, то либо нет никакой засады, либо она для добычи посолиднее. Хотя что может быть солиднее того обоза, я себе слабо представлял.

Стоило миновать этот участок, и постепенно ощущение, что за мной наблюдают, растаяло, как первый снег на солнце. А вскоре я встретил ещё один любопытный обоз. Точнее, обозик. Всего одна богатая, комфортабельная карета с тройкой лошадей. Зато впереди бронированная машина с охраной. Ещё несколько бойцов ехали верхом, замыкая шествие.

Явно какой-то богатый аристократ, не любящий перелёты на дирижаблях, возвращается в свои владения. Или на охоту ездил.

Чтобы не смущать тяжело вооружённых охранников своим видом, принял на обочину и пропустил экипаж мимо. Уже собрался тронуться дальше, как в окне кареты отдёрнулась тёмная занавеска, и оттуда донёсся детский голосок:

— Дядя! Дядя-шагоход!

Я резко остановился. Карета тоже замерла.

Так меня называл всего один ребёнок во всём мире.

Глава 4

Следом за голоском показалась детская ручка с синими ноготками, а потом из окна по пояс свесилась девчушка в свитере крупной вязки и с большими тёмными кудрями.

— Дядя-шагоход! — снова закричала она, махая обеими руками.

Я скинул капюшон дорожного плаща и приветливо улыбнулся Саше, дочке герцога Билибина. Направил коня к карете. В это время из бронированной машины высыпали солдаты в броне песочного цвета и заняли оборонительные позиции. Их командир вышел с переднего пассажирского места и направился к нам. Альфачик, выбравшийся на дорогу, сел посреди неё и с самым невинным видом принялся лизать лапу. Один из наёмников, самый молодой, при его виде побледнел и словно завибрировал. Но виду, что испугался, не подавал. Пытался, по крайней мере.

— Саша, это же неприлично!

В окне показалась загорелая женская ручка, затянувшая девочку обратно в темноту экипажа. Потом выглянула Мария, жена герцога, и улыбнулась, сверкнув сапфирами глаз.

— Ваша Светлость, — склонил я голову в учтивом поклоне. — Не ожидал увидеть вас здесь.

— Бросьте, Николай, — притворно обиделась герцогиня Билибина, — вы столько сделали для нашей семьи… Зовите меня просто Машей или Марией. На ваш выбор. Но только не Машенькой! — погрозила она пальчиком, смеясь. — Так меня может звать только Максим.

К этому моменту к карете подошёл командир наёмников — невысокий, но коренастый мужик. Настолько коренастый, что в ширину был чуть ли не больше, чем в высоту. В зубах под жёлтыми от табачного дыма усами была зажата кукурузная трубка.

— Госпожа, — бросил он не разжимая зубов, — мы здесь, как мишени в тире. Лучше бы убраться отсюда, пока наши задницы не покусали свинцовые пчёлы.

— Да, конечно, Геннадий Павлович, дайте мне всего минуту, — сказала герцогиня мягко, но при этом чувствовалось, что лучше ей подчиниться.

Геннадий Павлович переложил трубку из одного уголка рта в другой, клацнул зубами и отошёл, недобро сверкнув глазами в мою сторону.

— Николай, Сашенька по вам так соскучилась… Не составите нам компанию?

Я решил, что составлю. Коня взял под уздцы один из бойцов, а Альфачик серой тенью вернулся на обочину дороги и заскользил рядом.

Внутри комфортабельной кареты, обитой красной кожей, пахло цветочными духами и душистым чаем. Снаружи раздался свист кнута, карета качнулась и тронулась.