Я поднялся по ступенькам и ощутил странное, покалывающее кожу тепло. Думаю, Торвальду, как потомку местных гномов, будет отрадно получить такой дар. Я взял камень в руки. Он оказался гладким, как хрусталь, и приятным на ощупь. Внутри будто клубился туман. Мне вдруг показалось, что я что-то вижу. Искажённые болью лица. Огонь. Разрушение. И в то же время эти картины из клочьев зеленоватого тумана сменялись другими. Более радостными, что ли. Я видел лес, небольшую речку с песчаным плёсом, процветающее поместье, улыбающихся подруг и Пашку Северова. Он улыбался и махал мне с короной на голове.

Странный какой-то камень…

Вдруг ногу пронзила страшная боль, и я вынырнул из охватившего меня оцепенения.

— Р-р-р! — рычал Лютоволк, кусая мою ногу.

Я встряхнул головой, прогоняя остатки тумана, и убрал камень в кольцо. Теперь у меня есть вопросы к Торвальду. Не всё он мне рассказал.

Оказывается, пока я отвлёкся на камень, стены окрасились в кровавый цвет и теперь пульсировали в такт тревожному биению сердца.

Ох, что-то это не к добру…

Глава 16

Тоннели

Несколько часов назад

Ниндзя клана Лунных цветов считались лучшими в своём деле. Если жертва видела их, то они видели её. Если жертва не видела их, значит, жить ей оставалось несколько секунд.

Несмотря на женственное название, только глава клана была женщиной. И только она имела право и возможность заключать контракты. Исаму, высокого и худощавого ниндзя с вытянутым лицом, не особо волновала политика. Он просто любил убивать. А в клане ещё и деньги за это платили. Поэтому он быстро продвинулся до звания правой руки клана. Была ещё левая, но ею пользовались реже.

Целью был некий полуогр, Николай Дубов. Исама ненавидел русские имена, потому что с трудом их произносил. Поэтому рассчитывал поскорее прикончить цель.

Они ещё до заключения контракта выследили цель и сели ей, что говорится, на хвост. Благодаря артефактам и безупречной выучке целых пять десятков воинов тени так и не были замечены. Непонятно только, зачем главе понадобилось отправлять на это задание добрую половину клана. Впрочем, это не проблема Исамы.

Его проблема стояла возле непримечательной скалы. Вскоре в той открылся проход, и огр-полукровка исчез в нём вместе с косматым зверем.

Лишь дождавшись сокола с письмом от главы, Исама дал команду остальным. Согласно приказу, цель не должна покинуть катакомбы. Она должна найти там свою могилу.

(автор не знает японского (но очень хотел бы), поэтому японская речь будет помечаться «яп.»)

(яп.) — Кацу, отправь главе ответное письмо, — отрывисто сказал Исама своему заместителю, невысокому ниндзя в традиционном чёрном облачении, усиленном бронепластинами из гибкого артефактного материала. — Сообщи, что мы справимся за три дня, а к закату четвёртого уже вернёмся в Киото.

(яп.) — Как прикажете, джонин! — Раскосые глаза Кацу сверкали высочайшей преданностью.

Он передал ястреба другому соратнику, а сам взял свёрнутый трубочкой листок бумаги и нож. Размашисто порезал себе ладонь лезвием танто, куда обмакнул перо, отложив оружие.

(яп.) — Кацу, ты сдурел? Ты зачем руку порезал? — чуть не завопил, рискуя выдать их позицию, Исама.

(яп.) — Исама-сэнсэй, я прошу прощения, — ниндзя чуть не расшиб лоб о камень, — я забыл чернила.

Вместо ответа Исама хлопнул себя по лбу.

(яп.) — Дебилы, бл*ть…

Ниндзя по имени Кацу всё же написал кровью записку, привязал к лапке сокола крохотный свиток и выпустил птицу в небо. После этого ниндзя вошли в древние тоннели, из которых веяло могильным холодом. Поэтому они не видели, как большая птица с золотистыми перьями, почуяв кровь, молниеносно съела сокола прямо на лету.

Большой отряд ниндзя растянулся по тоннелю вооружённой и особо опасной гусеницей.