— Сама распутаешься? — уточнил, пока ещё не дёргая за колечко.

— Проще пареной репы! — Агнес начала втягивать удлинённую руку обратно, но та вдруг застряла. — Ладно, не проще…

Всё-таки ей удалось это сделать, пусть и не сразу. Растянутая, как расплавленная резина, рука медленно и аккуратно возвращалась на место. Альфачик с озорным любопытством следил за ней, а Гоша, стоявший позади Агнес так, что она его ещё не видела, будто прицеливался к торчащим из надутого шара ступням. Причём ботинок на Агнес был почему-то один. Второй где-то потерялся.

— Нельзя! — рявкнул я, когда две лапы паука потянулись к зелёной ножке.

Вот ведь, а. Придётся его ещё манерам поучить.

— Чего нельзя? — опешила Агнес, решившая, что это я ей.

— Ничего, — отмахнулся. — Тебе всё можно.

— Почаще бы такое слышать… Всё, готово!

Зелёная мелочь выпутала руку из деревянных захватов, и я дёрнул за кольцо. Подушка безопасности, состоявшая из нескольких секций, медленно сдулась и втянулась обратно в кожаный комбинезон Агнес. После чего я помог ей выбраться из куста.

— П-п-паук! — мгновенно заело её, стоило девушке заглянуть мне за спину.

— Ага, — пожал я плечами, — это Гоша.

— Г-г-гоша… — повторила она, как заведённая. — Т-т-такой большой… п-п-паук… — Она обратила свой взор ко мне: — Я не люблю пауков!

— Этого можно полюбить. Он помог тебя спасти и совсем не собирается тебя есть. Правда, Гоша?

Последнее я произнёс с нажимом, глядя на паука. Тот понуро опустил пузико на землю. После этого Агнес немного успокоилась, а затем поняла, что промокла насквозь и продрогла, отчего тут же начала отстукивать зубами чечётку. Дождь продолжал лить с неба, а раскаты грома хоть и отдалились, но по-прежнему оглушали.

Нечего было и думать, чтобы сейчас пытаться вернуться в лагерь османов. Теперь они настороже со всех направлений, и даже сильный дождь не укроет нас четверых. А если он вдруг закончится, и начнёт светить солнце…

Нет, если план трещит по швам уже на этапе набросков, то это дерьмовый план. К тому же из Агнес сейчас союзник никакой.

Под моим взглядом она бодро улыбнулась. Точнее, пыталась сделать это бодро, но вышло натянуто. Бледно-зелёные губы дрожали от холода, а босая нога то и дело поднималась в воздух, чтобы хоть на несколько секунд оказаться вне ручейков дождевой воды. А они были тут повсюду, размывая грязь и обнажая скользкие камни.

Странно, у неё вроде костюм с подогревом был.

Словно отвечая на мой немой вопрос, она произнесла:

— Я в порядке! Просто наверху тоже холодно было, и я использовала весь подогрев.

Так я и принял решение найти нам укрытие, обсохнуть, согреться, дождаться окончания дождя или наступления ночи и поесть.

К тому же нас наверняка будут искать, когда поймут, что высланные перехватчики не вернутся.

Углубившись в подлесок и отойдя километров на десять от места крушения самолёта Агнес, мы нашли небольшую впадину под скалистыми выступом. Скала защищала от дождя, а все ручьи обтекали это место, благодаря небольшим возвышениям по краям и общему уклону местности.

Быстро набрал охапку дров из тех, что показались мне посуше, и на дне впадины ражёг костёр с помощью молнии Альфачика. В темноте его могут увидеть, но Гоша услужливо оплёл всё паутиной, оставив небольшой проход внизу, и отверстие для дыма на самом верху — под краем скалистого уступа. Получился уютный шатёр с каменным потолком, в котором быстро стало тепло и сухо.

Мы с Агнес примостились у костра. Она села ближе, чуть не ныряя в огонь. Настолько промокла и замёрзла. С вопросами, которых у меня был целый дирижабль, решил обождать, пока она хотя бы не согреется.