— А где Её Светлость? — спросил я, когда вошёл.

— А что? Тебе не сказала? — зло буркнула женщина, запихивая в чемодан свёртки с одеждой.

Я промолчал.

— Уехала она. Домой. И если не сказала тебе зачем, значит, так надо. Понятно? — и не дожидаясь моего ответа, подошла в упор ко мне и продолжила: — Знаешь что, Дубов? Ты нормальный парень, но уж больно много плохого рядом с тобой случается. Князь Онежский только что приказал мне возвращаться в якутское имение, но знай… Я всё равно буду рядом. В любой тени, в любой щёлочке. И если хоть один голубой волосок упадёт с её головы… Я приду, и ты испытаешь такую невообразимую боль, что рано или поздно начнёшь умолять подарить тебе смерть. В конце концов, я сделаю такой подарок. Но когда очнёшься в аду, ты не найдёшь покоя, Дубов. И знаешь почему?

— Э-э-э, не знаю, — протянул я, охреневая от такой пылкой реакции Тамары Петровны. Ещё чуть-чуть, и она мне в горло вгрызётся.

А она прошипела мне в грудь, задрав своё лицо к моему:

— Потому что я буду ждать тебя там. Снова. Дубов.

У меня аж холодный пот на лбу выступил. Я видел её в бою. Страшная женщина. Страшная и красивая.

— Тамара Петровна, может, вам чаю горячего выпить? С ромашкой. А то вы как-то… перевозбуждены.

— Только если эта ромашка выросла на могилах моих врагов!

— Не уверен, что смогу найти именно такую ромашку… — протянул я, а потом у меня промелькнула мысль, отчего Тамара Петровна пришла в такое буйство. Её отзывают? Значит, за княжной больше не будут присматривать, как это было всю жизнь. Тамаре Петровне даже сама эта мысль, должно быть, поперёк горла. — Я присмотрю за княжной. Обещаю, что ни один волосок с её головы не коснётся земли. Даю слово.

С минуту она испытующе сверлила меня взглядом. Но я выдержал. Ведь говорил чистую правду. Ну, если не считать ежедневно выпадающих волос — во время того же расчесывания. Они-то не считаются, иначе нарушу слово в тот же день.

— Ладно, Дубов, — смягчилась она. — Твоя взяла. Просто… она порой ведёт себя, как маленькая капризная девчонка…

— Все княжны себя так ведут, — пожал я плечами.

— Может быть. В последнее время стало лучше, но…

— Ни о чём не беспокойтесь, — я положил руку ей на плечо, и Тамара Петровна оттаяла.

Потом вдруг резко пришла в движение, будто ей прижгли калёным железом её твёрдые ягодицы, собрала свои чемоданы и протиснулась мимо меня в дверь.

Она ничего не сказала на прощание. Но я слышал что-то вроде всхлипывания, пока она уходила по коридору женского общежития (днём парням по нему можно было ходить свободно). Да, всё-таки у Тамары Петровны очень доброе сердце.

Поэтому княжна со мной в Москву не поехала. Агнес осталась, чтобы починить до конца дирижабль. А Лакросса сама захотела остаться из-за каких-то дел в племени. Сошлись на том, что к новогодним каникулам они приедут в моё поместье в Ярославской губернии. И княжну с собой возьмут.

Со мной отправились будущая виконтесса Лиза Светлова, как эксперт по светскому обществу, и Вероника, которая уже получила свой подарок и вовсю занималась шитьём.

Это дело она не бросила даже в поезде. Экспериментировала с разными моделями нижнего белья и тут же пробовала их при мне. Некоторые были так хороши, что доставалось от меня не только Веронике, но и Лизе. Надо же было чем-то заниматься, пока мы едем в поезде.

Когда прибыли в Москву, первым делом забронировали номер в одной из гостиниц — поближе к аукционному дому. Город в целом от Питера почти не отличался. Те же дома, те же люди, только разводных мостов нет. Ну и Кремль, конечно. Одна из главных достопримечательностей города. Было бы время, обязательно бы посетил.