Только сперва посетить туалет и привести себя в порядок.

Оставив девушек за столиком пить коктейли и охранять мой виски, вышел в коридор и отправился на поиски комнаты для мальчиков. Один из слуг подсказал мне направление в другое крыло особняка.

Здесь светильники почти не горели, и коридоры утопали в полумраке. Просто эта часть дома не была предназначена для праздных гуляний. И худо-бедно освещались только те проходы, что вели к туалетам.

Проходя одну из развилок, услышал возню в тёмном коридоре. Она доносилась из-за угла, где висела большая картина, освещённая точечным светильником. На ней было изображение какого-то древнего божества с двумя лицами.

— Оставьте меня! — простонали нежным девичьим голоском, надтреснутым от ужаса и паники. — Прошу! Не надо! Уберите свои грязные лапы!

— Заткнись, сучка, или я выбью тебе все зубы! И соберёшь их, только когда мы с тобой закончим! Ха-ха-ха! — голос и смех были хриплыми и прокуренными.

Я осторожно подкрался, используя артефактный змеиный пояс, который пропустил в брюки, и выглянул из-за угла.

Ну как я и думал. Та самая рыжая девушка в красных кружевных митенках, графиня Вдовина, а её к стене прижимали два напыщенных хлыща в недорогих костюмах. И как их сюда пустили вообще? Один, брюнет, лапал девушку, пытаясь залезть ей под пышные юбки, а второй, шатен с зализанной причёской с пробором, мял грудь сквозь тугой корсет. А лицо графини снова оказалось в полумраке, так что я сразу узнал в ней ту рыжую красотку из Духовного пространства.

— Умоляю! — крикнула она. — Кто-нибудь! Спасите меня!

— Здесь тебя никто не услышит, конфетка!

Шатен с пробором высунул язык и лизнул выступающую из корсета грудь. Меня аж передёрнуло.

Интересно, и кто же должен тут спасти графиню Вдовину? Уже не я ли?

Неа, ни фига!

Глава 7

Санкт-Петербург

Госпиталь Святого Николая

Примерно в это же время

Вторжение Владислава и Ярослава, старших братьев Павла, было похоже на шторм и торнадо вместе взятые. Северов как раз только открыл посылку, которую отправил Дубов почти две недели назад. Почта России, как всегда, руководствовалась поговоркой «тише едешь — дальше будешь». Ну хоть не помяли контейнер, и то хорошо.

Но открыть его Павел не успел. Двери палаты распахнулись, и влетели его братья. Оба перепоясанные окровавленными бинтами по рукам и ногам, со свеженькими розовыми шрамами на голых предплечьях и груди. Судя по всему, они пережили пару очень тяжёлых сражений.

— Ты посмотри, а! — крикнул с порога Ярослав, хлопнув тыльной стороной ладони по животу более высокого Владислава. — Да тут никак герой Кракова собственной персоной!

Владислав в это время согнулся от боли, потому что удар братца пришёлся прямо по свежей ране, что не успела ещё зажить.

— Осторожнее, Ярик, иначе эта наша встреча станет последней, — просипел он, прошёл и сел на край кровати. — Как ты, братец?

— Я в порядке, — отвечал Павел. — А вы? Выглядите паршиво.

— Зато ты как после курорта! — хохотал в потолок Ярослав, уперев кулаки в бока. — А мы только-только вернулись. Я из Гданьска, а Владислав из Варшавы. А ты, выходит, справился шустрее нас! С девками такой же прыткий, а⁈ Ха-ха-ха!

— Очень смешно, — буркнул Павел, но затем улыбнулся.

— Ему по голове хорошо заехали, — похлопал по плечу Павла Владислав, — поэтому его чувства юмора тоже подверглось некоторой уплощающей деформации.

— Ты попроще, Владик, попроще говори, — рыкнул Ярослав. — Не все, как ты, в академиях учились. Что там у меня уплощилось или утолщилось — это моё дело.