Екатерина обернулась и застыла тёмным силуэтом на фоне окна. Рыжие кудри рассыпались по её плечам.

— Нет, — ответил я, оперевшись спиной о стену напротив графини.

— Что? Почему? Я сказала чистую правду!

— Полуправду. Я всё ещё хочу узнать, кто вы такая.

Вдовина поджала губы. А потом выдохнула:

— Ладно… Ежели вы так упорны в своих желаниях, барон… Я лишь надеюсь, что вы так же упорно держите своё слово. Дайте слово, что никому не расскажете о нашем дальнейшем разговоре.

— Нет.

— Тогда я ничего вам не скажу!

— Тогда вы покинете мой дом немедля, — твёрдо сказал я.

Ощутил, как она снова злится. Вдруг почувствовал, что она концентрирует духовную энергию. Как именно? Не уверен, но, похоже, тренировки и постоянное использование духовной энергии улучшили моё чутьё. Быстро воздвиг между нами мощный духовный барьер, и в следующий миг небольшая духовная игла разбилась о него.

Графиня топнула ножкой, поняв, что ничего не вышло. А я отправил свою духовную иголочку по замысловатой траектории прямо ей между булочек.

— Ай! — взвилась она в воздух. — Что вы себе поз…

Ещё одна духовная игла туда же прервала её пламенную речь. Покрасневшая от негодования графиня потирала свою попку, надув щёки.

— Как я могу вам довериться? — бурчала она. — А если вы раскроете мою тайну остальным, едва я всё расскажу? Мне нужны гарантии, что вы ничего и никому не расскажете.

— Я решу, давать ли вам слово, только после вашего рассказа.

— Но как?..

— Вам придётся рискнуть. И я выйду из этой комнаты только в двух случаях. Я узнаю, кто вы такая, или чтобы проводить вас на выход.

— Ладно! Ладно… хорошо… — Графиня села на кровать боком ко мне и склонила голову. Рыжие волосы наполовину закрыли её лицо. — Вы должны понять, Ваше Благородие, что слова, которые прозвучат далее, я не говорила ещё никому и никогда. Для меня это всё равно что предстать перед вами в обнажённом виде.

— Тоже неплохой вариант, — не удержался я от маленькой шпильки.

Екатерина стрельнула в меня глазами, но тут же успокоилась и продолжила:

— Пообещайте хотя бы выслушать меня до конца.

— Это я могу.

— В одном вы правы, барон. Я — Саранча.

Она замолчала и взглянула на меня, ожидая реакции. Я молчал — ждал продолжения, как и обещал. Догадывался, что здесь не всё так просто.

— Точнее, не совсем Саранча. Мои отец и мать… То есть моя мать и… мой приёмный отец. Нет, не так. Не знаю, кем мне приходился граф Вдовин. Моя мать служила в одной из западных крепостей. Там она встретила графа Вдовина. Они полюбили друг друга и там же поженились. Комендант крепости провёл церемонию. В одну из разведывательных вылазок погибла вся группа вместе с графом Вдовиным. Только моя мать выжила. А вскоре она узнала, что беременна. Все подумали, что граф успел зачать дитя перед смертью, и матери разрешили покинуть крепость. Позже она вступила в права наследования, как единственная жена графа. Тётушки, его сёстры, отвернулись от моей матери. Считали, что она должна была поделиться с ними наследством. А потом… потом родилась я.

— И все всё поняли? Что отцом был не граф Вдовин? Или что вам рассказала мать?

— Мама ничего мне не рассказала, Ваше Благородие, — графиня взглянула мне прямо в глаза, — она умерла при родах.

— Оу… И… с чего вы взяли, что отцом был не граф Вдовин? — потерял я нить рассуждений.