Вот только я умел с этим жить, а графиня — нет. Своей второй половины она боялась. Может, даже ненавидела её. Поэтому и потянулась ко мне, пытаясь таким образом разрешить внутренний конфликт.

Ну это я так. Просто размышляю и предполагаю, а жизнь может повернуть всё иначе. Пока что я не против, чтобы Екатерина была рядом. Её духовная сила может оказаться очень полезной — не хуже Инсекта. Мало кто умеет защищаться от духовных атак.

Из размышлений меня вырвало ощущение неправильности. Я даже не сразу понял, в чём дело. Вроде передо мной шёл обычный коридор со светлыми стенами. По потолку и стенам ползли пушистые украшения и гирлянды. Коридор пересекал частокол солнечных лучей справа, а слева торчали, словно почки на ветках, круглые ручки на дверях.

А, стоп! Какие, на фиг, украшения? Откуда они тут взялись⁈

Я обернулся, заглянул в одну из открытых комнат, потом дошёл до лестничного пролёта. Украшения были повсюду! Спустившись на первый этаж, услышал женские голоса и вышел в холл.

А там стояла огромная четырёхметровая ёлка! Её в свою очередь облепили девушки, наряжая пушистое дерево со всех сторон.

— Вы что творите? — возмутился я такому беспределу.

— Мы наряжаем ёлку, господин! — выглянула из-за дерева синеглазка в красной шапке с белыми узорами.

— Новый год же на носу, Ваше Благородие, — подмигнула Морозова, опоясывая гирляндой нижние ветви. — Вот я и распорядилась украсить поместье к празднику.

— Новый год? — удивился я. Нет, я в курсе, что он скоро. Но насколько? — А какое сегодня число?

— Тридцатое! — отозвалась сверху княжна Онежская.

Она стояла на высокой стремянке и пыталась с помощью Агнес насадить на верхушку белую с голубым звезду.

Офигеть. Тридцатое! Я думал, есть ещё в запасе пара дней. Совсем потерялся во времени, пока зелье готовил. Что ж, почему бы и нет?

Агнес стояла внизу, а её удлиннившиеся руки вытянулись вверх. С их помощью княжна и устанавливала большую такую звезду.

— Не дёргай руками… — почти пропела Василиса, опасно качаясь на стремянке.

— Да я же ничего не вижу отсюда… — жаловалась гоблинша.

Лакросса и Вероника украшали ёлку снизу, а Лиза держала стремянку с покачивающейся княжной. К слову, у них у всех было что-то новогоднее в одежде. У кого шапка, у кого юбка с узорами из снежинок, у кого красные сапожки и тому подобное. Лакросса так и вовсе жирно намазала румянами щёки, отчего стала похожа на сексуальную, подкачанную клоунессу в соблазнительно короткой юбке. Они вообще все были в юбках. И мне снизу прекрасно были видны белые кружевные трусики Онежской, стоявшей на стремянке. Она ещё и ноги раздвинула, перекинув их через верхушку лестницы, чтобы удобнее было стоять.

Ух, с трудом глаза отвёл! Что-то изголодался я по женщинам. А ведь скоро ещё и усиливающее зелье пить. После него вообще рискую с ума сойти, наверно.

— А можно с вами? — робко спросила, спускаясь по центральной лестнице, графиня Вдовина.

Среди её рыжих кудрей сверкнули серьги в виде алых новогодних сосулек. Выглядело это здорово.

— Конечно, — хором ответили девушки. Сдружились за время тренировок.

— Бери стремянку и помоги мне с гирляндой, — указав в сторону, где стояла стремянка поменьше, произнесла Марина. — Слуги заняты украшением дома и приусадебного сада, так что нам досталось самое весёлое!

Графиня с готовностью взяла стремянку, поставила её и полезла наверх.

— Коль, подай ей, — протянула провод с цветными лампочками Морозова. Графиня не могла сама дотянуться, так что я подошёл и передал ей конец гирлянды.