— Смотрю, подготовка к нашему плану уже на завершающем этапе… — просипел голос, и следом за этим из тени в углу появилась фигура в балахоне. — Ваше последнее интервью вызвало настоящий фурор в столице. Газеты с ним разлетаются как горячие пирожки, а люди не знают, чью сторону им принять. Императора или Светлейшего князя Деникина?

Тарантиус сделал несколько шагов, направляясь к единственному уцелевшему креслу.

— В этом и состоит наша основная цель, разве не так? — сухо спросил Деникин, оторвавшись от письма. — Осталось опубликовать мой манифест и можно начинать.

— Вы совершенно правы, — произнёс Тарантиус, опускаясь в кресло. Едва положив руки на подлокотники, он зашипел от боли — сухую ладонь порезал застрявший в дереве осколок трабелуниума. Вероятно, часть лезвия одной из прорвавшихся тварей. Князь тут же протянул пришельцу платок, которым тот обмотал порезанную ладонь. Белоснежная ткань пропиталась красной кровью.

«Всё же человек?» — мелькнула мысль в голове Деникина.

— Прошу прощения за это, — сказал он вслух. — Мы ещё не успели разобраться со всеми последствиями последнего нападения Саранчи. В этот раз они смогли прорваться за стены крепости. Мы до сих пор выбиваем последних тварей из подземных тоннелей.

В подтверждение его слов из разбитого окна донеслась глухая стрельба.

— Ничего страшного, — растянулись в улыбке иссиня-бледные губы из-под капюшона. — Скоро активность Саранчи пойдёт на спад. Я гарантирую это. Ваш враг будет атаковать ровно с той силой, которая необходима, Саранча не сможет прорваться слишком глубоко, чтобы не расстроить наши планы. Нам ведь не нужна разрушенная страна, верно, князь?

— Мне нужна Империя, и больше ничего, — сухо отвечал Деникин.

Вдруг тело Тарантиуса выгнулось дугой, бледные пальцы впились в подлокотники, окрашивая один из них выступившей сквозь платок кровью. Через секунду он вновь обмяк, и на бледных губах растянулась радостная улыбка.

— Наконец-то это случилось, — прошептал Тарантиус. — Знаете, князь, ваш сын был отличным подопечным. Он подавал большие надежды. Я скорбел о его гибели не меньше вашего, но благодаря ему скоро у меня будет новый ученик.

— Ученик? — хмыкнул Деникин.

Боль от утраты наследника на мгновение сковала горло.

— Подмастерье, союзник, адепт. Называйте, как хотите. Главное, что он будет намного… намного сильнее вашего сына. Так что его гибель не была напрасной. — Тарантиус вдруг поднялся из кресла. — Как бы то ни было, время пришло. Начинайте свой крестовый поход.

Князь ничего не ответил. Лишь слегка скользнул взглядом по окровавленному платку на ладони Тарантиуса. От гостя это не укрылось. Он развязал ткань и явил ладонь без следа каких-либо ран.

— Вы же не думали, что я вам его верну? — ухмыльнулся он, нависая над столом князя. У Деникина против воли всё похолодело внутри. От этого человека пошла вдруг волна такой мощи, что сердце бешено забилось. — Я знаю… вы пытаетесь узнать, кто я такой. Пытаетесь избавиться от моей хватки. Напрасно, Ваша Светлость. Вы теперь полностью в моих руках. Попытаетесь пойти против меня, и я превращу вас в нечто куда более худшее, чем-то, в кого превратился ваш любимый сын.

Платок исчез в широких рукавах балахона, и Тарантиус отошёл от стола. Направился к тёмному углу, из которого явился.

— Ах да, — застыл он на полпути, — ещё одна маленькая деталь…

Он обернулся и протянул руку к креслу, на котором остались капли крови. На мгновение некогда роскошное кресло скрыла тень, и оно исчезло, оставив лишь тёмный след на полу.