Сначала Павел Северов с ветки сверзился и увидел, как она купается голой. (А ей просто нравилось чувствовать прохладную воду всем телом). Потом она услышала чьи-то голоса и пошла посмотреть. Подумала, что извращуга Северов сам с собой тихую ведёт беседу, но вскоре увидела рядом с ним Дубова.

И как она не разглядела второго извращенца?

Потом Лакросса задержалась, чтобы понять причину спора двух дружков, да так её и не расслышала. А подойти ближе побоялась. Ещё чего доброго решат, что она тоже извращенка. Лучше она тандертак станцует на стуле с пиками точёными. А потом они начали тренировку. Конечно, Северов сдох почти сразу, и Лакросса позволила себе издевательскую ухмылку. А потом, когда Павел уполз, Дубов начал настоящую тренировку.

Лакросса затаив дыхание следила за тем, как эта гора мышц упражняется с Инсектом и не только, как твердеет его тело… и не только. Как пот градом катится по толстой коже, под которой даже в темноте были видны жилы и бугры мускулов. От такого у Лакроссы в низу живота всё онемело, и появилось приятное тянущее чувство, отчего она закусила губу.

Интересно, когда он соизволит пригласить её на первое из трёх свиданий? Она уже устала ждать!

А потом Дубов всё испортил. Пошёл с деревьями обниматься, дендрофил хренов. Ореол сексуальности мускулистого барона испарился как ни в чём не бывало.

Оркесса вышла на небольшую полянку, когда тишину леса разорвал истошный вопль. Никак Дубов прищемил себе что-нибудь! Лакросса хотела пойти дальше, но вдруг окружавшие её деревья пришли в движение, и спустя миг превратились в людей.

Маскирующие артефакты! Какого чёрта⁈

Её быстро взяли в кольцо.

— Ну, попробуйте убить дочь вождя, ублюдки!

— Да насрать нам… — сказал кто-то, и на её голову набросили мешок.

Затем её сильно ударили в живот, и она согнулась пополам от боли. Её быстро связали по рукам и ногам, а чьи-то потные руки залезли ей под юбку. Она лягнулась и услышала сладкий крик боли.

— Сучка! — крикнул мужской голос, и с неё сорвали мешок.

Уродливый бородач с проплешиной на голове прикоснулся к её щеке.

— Ничего… Мы твоего папашку не боимся. Сунется на наши земли, и тут же сдохнет вместе со всем племенем. А вот с тобой я позабавлюсь…

Лакросса вывернулась и укусила ублюдка за палец. Тот взвыл, махая рукой.

— Тварь кусается!

— Не суйся к ней, — подошёл какой-то эльф. — Всё, уходим! Цель у нас!

— Мой отец, — закричала Лакросса, когда её попытались тащить, — вас на барабаны для тандертака порежет!

Бородатый урод размахнулся и врезал ей по лицу. Лакросса с удовольствием плюнула ему в рожу в ответ. Ублюдок снова замахнулся, но эльф остановил его руку.

— Нет времени! Заткни ей рот кляпом и валим!

Бородач с мерзкой ухмылкой запихнул ей в рот вонючую тряпку. От вони у Лакроссы закружилась голова.

Откуда-то из леса доносились звуки битвы: звон оружия, крики боли и громкий сочный хруст. Неужели кто-то из её сородичей оказался поблизости? Только орки способны так неистово драться!

Вдруг из кустов выпрыгнул Северов. Не с той стороны, где яростно бились орки. А он здесь что делал? Неужели не успел доползти до общаги?

— Не троньте её! — крикнул Павел и выставил вперёд руки. В воздухе начал формироваться камешек. Но не успел. Северову съездили по голове рукоятью меча, и он рухнул в траву.

— Всё, кончились твои защитнички! — злорадствовал бородач. Он схватил Лакроссу и запустил руку ей под юбку. — Ох и поиграюсь я с тобой!

— Я сам с вами поиграюсь! — на поляну выскочил Дубов, облепленный врагами, как гиенами.

А где орки?

* * *

Там же в то же время.

Дубов.

Когда я увидел, как Лакроссу бьют по лицу, а потом обещают изнасиловать, у меня сорвало крышу.