— Василиса, на нас ведь люди смотрят…

— Дурачок! Мне наплевать!

Она хихикнула, взглянув на меня. Её глаза смеялись. А потом отвернулась и показала кому-то из толпы зевак язык.

В лазарете было светло и уютно, пахло чистотой и стерильностью. Шесть коек, по три с каждой стороны небольшой комнаты, заправлены белоснежными простынями и тонкими одеялами. Пётр Васильевич, как увидел меня, сразу заставил лечь на одну из них.

— Да мне нормально, доктор, — соврал я. К горлу то и дело подкатывала тошнота. Я чувствовал себя максимально усталым, всё тело горело от ран.

Фельдшер пальцами коснулся моего лба, в месте прикосновения тут же разлилось тепло.

— Да уж, нормально, — скривился Пётр Васильевич, — да на вас места живого нет. Старые раны ещё зажить не успели, а вы уже новых наполучали. И ваши клетки только научились трансформировать ману, как вы тут же израсходовали все запасы! Ужасная неосмотрительность. Я запущу ваши регенеративные процессы, но пропишу неделю постельного режима. Полежите у нас здесь.

— Неделю? — взревел я, тут же приходя в себя. — Я в выходные собирался в город деньжат подзаработать.

Видя моё сопротивление, Пётр Васильевич вздохнул:

— Не бережёте вы себя, Дубов. В самом деле, вы же не дубовый!

— Вообще-то, — подняла руку Василиса, привлекая внимание. — Дубовый. Везде.

Везде? В смысле везде? Я посмотрел на княжну, а она покраснела. Понятно…

— О, значит, вот как проявился ваш Инсект. Любопытно, во что он разовьется. Ладно, — кивнул фельдшер. — Будь по-вашему. У меня есть одно мощное зелье, приберегал на особый случай. Но один день вы проведете под моим наблюдением!

Я обречённо кивнул. Пётр Васильевич принёс пузырёк с вонючей тёмно-зелёной жидкость и влил мне её в рот. Она была густой и очень горькой. Потом коснулся моей руки, отчего сначала по телу пробежали мурашки на пару с электрическим покалыванием, а потом меня бросило в жар. Запустил регенерацию, значит. А мне ужасно захотелось спать.

— Княжна, больному нужен покой…

— Нет, я останусь, — Василиса разве что ножкой не топнула.

Пётр Васильевич посмотрел на меня, на неё, снова на меня.

— Видите ли, Николай, у этого зелья есть один побочный эффект…

Я отмахнулся. Я уже понял какой — мне жутко хотелось спать, а веки словно кто-то тянул вниз, чтобы закрыть их.

— Пусть остаётся, — проворчал я. — Её холод сбивает жар.

Фельдшер развёл руками:

— Ну, вы люди взрослые. Так и быть, оставайтесь. К завтрашнему вечеру я вас выпишу.

После этого Пётр Васильевич вышел и оставил нас с Василисой одних. Она тут же легла рядом и обняла меня; освежающий холодок разлился по всему телу.

Боже, какое облегчение… только волосы нос щекочут. Но это можно потерпеть… Да и лень двигаться, подушка такая мягкая. Отосплюсь… А послезавтра пойду в город.

Как же хочется спать…

500 лайков!

Друзья как и обещали дополнительная 12 глава.

Глава 12

Проснулся я от того, что мне было удивительно хорошо. Я чувствовал себя свежим и отдохнувшим, полным сил и исцелившимся от всех ран. Не открывая глаз, попробовал пошевелить руками. Левая свободно двигалась, а вот правую кто-то держал. Я приоткрыл глаза и увидел, что всё ещё лежу в лазарете, в окно бьёт оранжевый закат, а руку зажала между своих ног холодная княжна Онежская. Едва я осознал, где находится моя ладонь, как моё сердце заколотилось. Да, я ощущал небывалый прилив сил. Особенно в одно место. Медленно я скосил глаза вниз и увидел, как мощный стояк приподнял шатёр одеяла.