Княжна улыбнулась мне и снова положила голову на грудь. Похоже, мне удалось успокоить её страхи.

— К тому же, — сказал я, — твой отец, Светлейший Якутский, не одобрил бы связь его дочери с каким-то Дубовым.

— Ты не какой-то… Ты хороший и тёплый. И сердце у тебя доброе. Кстати, я написала папе о тебе.

— Что? — чуть не вскочил я со своего места.

— Что? — чуть не выскочила обратно вошедшая Тамара Петровна.

А мелкая голубая язва только расхохоталась, опять махая ножками.

— Правда-правда! Я всё ему… апчхи! Рассказала. Написала, что у Дубова большой…

— Нет-нет-нет, — залепетал я.

— Княжна, да вы с ума сошли! — побледнела нянька.

— Потенциал! — закончила Вася и снова расхохоталась. — Видели бы вы свои лица!

Общение с княжной Онежской — это ходьба по лезвию ножа. Не только из-за её отца, но и из-за её шуточек! Так и инфаркт схлопотать можно. Чего я точно не хотел, так это начинать знакомство с её отцом с обсуждения размеров наших достоинств. Так себе перспективы.

Вагон дёрнулся, и поезд начал набирать ход. Мы постепенно выехали из пещеры, и в окно стал литься солнечный свет, придавая обивке сидений изумрудный оттенок. Тамара Петровна чертыхнулась и села напротив нас, а Василиса то и дело снова смеялась, смотря то на моё лицо, то на няньку. Снаружи открывался прекрасный вид. Дорога петляла по горной гряде, приближаясь к Пятигорску. Красота снежных вершин и зелёных долин просто одуряла.

В Ярославской губернии таких видов не найдёшь, максимум взглянешь на холмы и зелёные ковры лесов, если заберёшься на шпиль городской управы. Я так сделал однажды. Правда, когда слез, меня уже ждал Никита Сергеевич, чтобы проводить до камеры для ночёвки. Всё равно я ни о чём не пожалел потом.

Вдруг дверь купе снова распахнулась, и внутрь заглянула зелёная, как свежая трава, Агнес. На шее у неё опять болтались её лётные очки.

— Вот вы где! — воскликнула она и ввалилась в купе. — Прохладненько тут у вас.

Гоблинша поёжилась. Я участливо спросил её.

— Дёрнуть за задницу?

— Не, потерплю. Ехать пятнадцать минут, а обогрев работает аж двенадцать часов. Я же с ума сойду.

— Тогда иди к нам, — позвала княжна и потеснилась. — У Дубова на коленках теплее.

Под взглядом одуревшей Тамары Петровны Агнес запрыгнула на одно колено, а княжна осталась на другом. Обе как следует поёрзали задницами там, где не надо, устраиваясь поудобнее. Я не возражал. Мне даже немного нравилось злить няньку Онежской. Нечего было на меня с сумкой кидаться.

— Княжна, а хочешь я тебе такой же комбинезон сделают? С обогревом.

— Чтобы я перестала греться об Колю. Ни за что! — хихикнула Василиса.

— А если меня не будет рядом? — сказал я. — К тому же, костюм может решить проблему переохлаждения, пока ты не научишься контролировать свой Инсект.

— Я его контролирую… — надулась княжна. — Просто не могу до конца сдержать силу.

— Ладно, пока ты не станешь сильнее…

— Хорошо, убедил. Агнес, если можешь, сделай и мне такой комбинезон.

— Не вопрос! — обрадовалась гоблинша. — Как раз в городе куплю реагентов, кожи и займусь этим на досуге. Потом встретимся в комнате Дубова и будем мерки снимать, пока он слюнки пускает.

Агнес и Василиса и в самом деле становились подругами. По-моему, отличный вариант развития событий, учитывая их отшельничество до академии. Онежскую избегали из-за её дара, а Агнес — из-за происхождения. Гоблинов не особо любили. Может быть, девчонки так сдружатся, что перестанут донимать меня. Хотя без них жизнь в академии станет заметно скучнее… но безопаснее.