– Главное, не подумайте чего-либо особенного. Попросту бедняжке Кармен в настоящую минуту достаточно успели надоесть ее «Дочери Лота». Она хочет дать себе месяц отдыха, а я попросту предложил ей быть ее компаньоном.

Барышня Дакс, которая превратилась в статую, сначала Страшно покраснела, а потом сделалась очень бледна.

– И кроме того, – обрезал вдруг Фужер, – я буду вести себя неприлично, но я не в состоянии обманывать вас. К тому же я все равно запутался бы в конце концов. Да, вы отгадали. Кармен и я… Вот! Что делать, так было суждено! И мы проведем там наш медовый месяц!

– Вы поженитесь? – пролепетала барышня Дакс, стараясь улыбнуться.

– Да нет же! Что вы! Разве такая женщина, как Кармен де Ретц, может выйти замуж? Каприз, вот и все… Немного лазоревого моря, немного trente et quarante, время от времени поцелуй. Я знаю! Я буду посылать вам открытки. Тайком от Кармен, разумеется…

На этот раз слабая краска вернулась на щеки барышни Дакс.

– Вы ведь знаете, мама читает все мои письма.

– Но вы не знаете, до какой степени благопристойным я умею быть, когда пишу скромным девицам!.. И кроме того, существует почта до востребования.

– О!

– Небольшое послание, скромно адресованное на имя мадемуазель XYZ.

– Прошу вас, замолчите!

Он замолчал и засмеялся. Потом, сделавшись вдруг серьезным:

– Теперь прощайте, маленькая девочка! – И он с любопытством посмотрел на левый висок барышни Дакс, на тот висок, которого он когда-то коснулся губами. Он смотрел до тех пор, пока барышня Дакс не сделалась цвета пурпура.

– Алиса! – крикнула через дверь госпожа Дакс. – Готова ты? Пора идти в лицей за Бернаром.

Барышня Дакс бесшумно закрыла свой альбом. Дверь уже отворялась под резким толчком.

– Будто ты не можешь отвечать, когда тебя спрашивает твоя мать?

Госпожа Дакс пыхтела в ожидании привычного ответа. Но ответа не последовало. Барышня Дакс молча прикалывала перед зеркальным шкафом свою шляпу. Втайне разочарованная, госпожа Дакс заворчала:

– Ты вечно одета, как чучело какое-нибудь.

Со времени возвращения из Сен-Серга барышня Дакс боязливо отваживалась допускать кое-какие вольности в своем туалете, который прежде был скромен превыше всякой меры. Сказать правду, эти попытки не всегда увенчивались настоящим успехом. К тому же госпожа Дакс вряд ли смогла бы оценить их с точки зрения настоящего вкуса. Но она критиковала самое намерение.

– Чудесная у тебя шляпа! Модистка глупейшим образом поместила фиалки. Но ты смыслишь больше ее, и ты приткнула их с нижней стороны, отогнув притом поля. Очень красиво. Не правда ли? Как будто голова перекошена.

Несколько взволнованная барышня Дакс неожиданно осмелела:

– Господин Баррье будет у нас обедать сегодня вечером?

Госпожа Дакс, которую внезапно прервали, отвечала неуверенно:

– Будет ли он обедать? Не знаю, право. Он сговорится с твоим отцом, как всегда.

– Мне бы хотелось, – осмелилась пролепетать барышня Дакс, – мне бы хотелось знать…

– Знать, что?..

– Знать, невеста ли я еще, или это расстроилось. Госпожа Дакс задохнулась от изумления и даже рот раскрыла:

– Как… что? Невеста ли ты еще? Силы небесные! Куда это ты суешь нос?

Госпожа Дакс не совсем ошибалась, заметив однажды в минуту просветления, что воздух Сен-Серга был вреден для ее дочери: два месяца тому назад барышня Дакс ни за что не отважилась бы твердо возразить, как она сделала это теперь:

– Я сую нос в то, что касается моего замужества, моего собственного замужества.