– Вот тебе и на! – воскликнул священник. У него в ушах еще звучали прежние фразы: «Меня не любят… Никто не любит меня…» Он подумал, что новая фраза была кровной сестрой прежних. Он раскрыл рот:

– Дитя мое, вы неразумны…

Но барышня Дакс внезапно подняла руку и оборвала проповедь.

– Господин Баррье не любит меня, отец мой! Он любит мое приданое. А я не хочу, я не хочу, чтоб на мне женились из-за моих денег.

И внезапно подстегнутая мыслью, которая уже шесть дней не переставала бить по самому больному месту ее самолюбия, она начала стремительно рассказывать все, быстро и вперемешку: первую ссору, торг, полуразрыв и конечную сделку, которая все устроила. Священник, мало смысливший в денежных делах, слушал с раскрытым ртом, не слишком хорошо понимая. Когда она умолкла, он подумал и решился неуверенно сказать:

– Но раз все устроилось?

– Все устроилось оттого, что ему дают двести тысяч франков! Но без этих двухсот тысяч франков он бы не постеснялся отвернуться от меня. И подумайте, отец мой, если мы разоримся когда-нибудь, если папины дела пойдут плохо, если он перестанет выплачивать ренту господину Баррье, все начнется сызнова! Я не нужна буду больше моему мужу, мой муж прогонит меня, как прогоняют прислугу! Нет, нет и нет! На это я не пойду!

Аббат Бюир вздохнул свободнее. Если дело шло только о таких пустяках!..

– Вы сумасшедшая маленькая девочка! Вы сами прекрасно знаете, что вашему мужу никогда и в голову не придет прогонять вас. Что господин Баррье проявил жадность, защищая свои интересы, это, возможно, и прискорбно. Но таков дух времени! Поскольку вы живете в нашей юдоли, Алиса, вы должны привыкнуть к тому, что чистую евангельскую мораль постоянно нарушают даже самые добропорядочные люди. Во всяком случае, когда вы будете женой господина Баррье, интересы его и ваши будут связаны нераздельно, и это является скорее гарантией для вас, что ваш жених оказался человеком стойким, который сумел противостоять даже вашему отцу и заставить его поступить так, как он того хотел.

Аргумент несколько обескуражил барышню Дакс – но только на одно мгновение.

– И кроме того, это не то! – внезапно заговорила она снова. – Это не то. Я не умею сказать, отец мой…

Она собралась с мыслями и внезапно разразилась:

– Он не любит меня. Он не полюбит меня. Я для него что-то вроде экономки, которую он берет, чтоб содержать в порядке его дом, чтоб принимать его гостей и носить красивые платья, за которые хвалить будут его! До остального ему нет никакого дела. Он вечно будет занят своими больными, своими деньгами, своим положением и ничем другим. Мне он предоставит жить подле него и не будет даже смотреть на меня: я не хочу, я не хочу!

Священник сурово выпрямился.

– Вот в чем грех! – сказал он. – Алиса, дьявол еще раз искушает вас. В ваших глазах светится внушенное им желание некоего языческого счастья. Вы почитаете возможной жизнь в холе и неге, жизнь в ласке и баловстве, жизнь, в течение которой ваш муж, позабыв свой христианский долг быть вашим опекуном и вести вас к спасению, только и будет думать о том, чтоб стоять на коленях у ваших ног. Так вот! Нет, такой жизни быть не может, оттого что такая жизнь запрещена Господом Богом.

В прежнее время Алиса Дакс, наверное, преклонила бы голову. Но времена переменились, переменились больше, быть может, чем она сама могла вообразить.

– Отец мой, – был дерзкий ответ, – отец мой, вполне ли вы уверены? Я видела людей, которые жили, сильно любя друг друга, которые жили только затем, чтоб любить друг друга. И я уверена, что эти люди не оскорбляли Господа Бога.

Внезапно разгневавшись, отец Бюир положил правую руку на свой часослов.