|
У Эгвейн, как и у меня, людей такого склада целые армии. Действительно уникальны те, кто делают то, что я прошу. А ещё лучше - те, которые делают то, что, как они считают, я бы приказала сделать, если бы у меня была на то возможность.
- Я не уверен, что могу быть таким человеком, - сказал Гавин.
- Почему нет? По-моему, из всех мужчин, способных поддержать обладающую властью женщину, ты сможешь сделать это лучше всех.
- С Эгвейн всё иначе. Я не могу объяснить почему.
- Что ж, если ты хочешь взять в жёны Амерлин, то ты должен сделать этот выбор.
Она была права. Как ни печально, но она была права.
- Хватит об этом, - сказал он. - Я заметил, что разговор ушёл от ал'Тора.
- Потому что о нём больше нечего сказать.
- Ты должна держаться от него подальше, Илэйн. Он опасен.
Илэйн отмахнулась.
- Саидин очищена.
- Конечно, он так сказал бы.
- Ты его ненавидишь, - промолвила Илэйн, - я слышу это в твоём голосе. Это ведь из-за мамы, верно?
Он заколебался. Её искусство управлять беседой возросло. Это в ней от королевы или от Айз Седай? Он едва не повернул лодку к мосткам. Но это была Илэйн. Свет, как же хорошо разговаривать с человеком, который действительно тебя понимает.
- Почему я ненавижу ал'Тора? - спросил Гавин. - Конечно, из-за матери. Но не только из-за неё. Я ненавижу то, чем он стал.
- Возрождённым Драконом?
- Тираном.
- Ты этого не знаешь Гавин.
- Он простой пастух. Какое он имеет право низвергать престолы, менять по-своему весь мир?
- Особенно в то время, когда ты скрывался в какой-то деревне? - Он рассказал ей практически всё, что случилось с ним за последние месяцы. - Пока он завоёвывал страны, ты сначала был вынужден убивать своих друзей, а потом тобой пожертвовала собственная Амерлин.
- Точно.
- Значит это зависть, - сказала Илэйн мягко.
- Нет. Вздор. Я…
- Что бы ты сделал, Гавин? - спросила Илэйн. - Вызвал бы его на поединок?
- Может быть.
- А что случилось бы, если бы ты победил и пронзил его насквозь, как, судя по твоим словам, ты хочешь сделать? Ты бы обрёк всех нас на погибель, только чтобы удовлетворить свои сиюминутные страсти?
Ему нечего было сказать в ответ.
- Это не только зависть, - сказала Илэйн, забирая у него вёсла. - Это эгоизм. Сейчас мы не можем себе позволить быть столь недальновидными.
Несмотря на его возражения, она сама взялась за весла и начала грести к берегу.
- И это, - заявил он, - я слышу от женщины, которая самолично возглавила атаку на Чёрную Айя.
Илэйн залилась краской. Он был уверен, она бы дорого дала, чтобы он никогда не узнал об этом случае.
- Так было нужно. И, кроме того, я говорю «мы». Ты и я - у нас общая проблема. Бергитте твердит, что мне нужно научиться быть сдержанней. А тебе необходимо научиться тому же ради Эгвейн. Она нуждается в тебе, Гавин. Она может не осознавать это, она может считать, что должна в одиночку спасать мир. Но она ошибается.
Лодка ударилась о мостки. Илэйн подняла вёсла и протянула руку. Гавин вылез сам и помог ей сойти на берег. Она нежно сжала его руку.
- Ты разберёшься, - сказала она. - Я освобождаю тебя от необходимости становиться моим Капитан-Генералом. Сейчас я не желаю назначать другого Первого Принца Меча, но ты можешь сохранять этот титул, временно не исполняя свои обязанности. Тебе не нужно ни о чём волноваться, пока ты готов показываться на возникающих время от времени официальных приёмах. Я оглашу это немедленно, упомянув о поручении тебе других дел ввиду наступления Последней Битвы.
- Я… Спасибо тебе, - сказал он, хотя и не был полностью уверен, что он благодарен. Слишком уж всё сказанное было похоже на требование Эгвейн не охранять её дверь. |