– А ты что, вздумал корчить из себя героя? Хочешь сразиться с магом?

Креслин поджимает губы:

– Я не герой и сражаться не хочу. Но плохо представляю, что еще можно сделать. Можно было бы напустить с помощью ветров туману и незаметно проскользнуть мимо тех всадников, что впереди, но не в том случае, если у нас на хвосте сидит чародей.

– А я не гожусь для того, чтобы пойти с тобой?

– Нет.

– Ты честен. Спасибо и на том.

Креслин разворачивает своего гнедого назад, в сторону белого тумана и мага.

– Увы, у меня никогда не было богатого выбора.

– Рано или поздно ты меня погубишь.

– Давай обсудим это попозже.

– Ладно, если твое «попозже» наступит. Будь осторожен.

– Спасибо. А «попозже» непременно наступит, – добавляет он и направляет коня навстречу отряду из Фэрхэвена, находящемуся теперь менее чем в двух кай. Он едет, собирая к себе ветры, особенно верхние, студеные, что устремляются на его зов, сметая снежную пыль с Крыши Мира.

«...всего один всадник...»

«...надо было послать за одним человеком...»

Креслин ускоряет аллюр, приближаясь к противнику. Шестеро всадников в белых доспехах и облачении дорожных стражей тянутся к рукоятям мечей. Маг – позади.

– Вот он!

Креслин пытается слить воедино ветра, воду, стужу и ледяную грозу, чтобы воссоздать то, что творил близ Прендора. А меч, словно бы сам собою, оказывается в его руке.

Пришпорив коня, Креслин налетает на Белых стражей.

Сплошная стена ледяных молний хлещет по трем передним всадникам слепящим холодом, а клинок не встречает сопротивления.

С шипением и свистом вспыхивает пламя. Оно окружает Креслина, когда тот несется к четвертому всаднику, но ветра проносят его сквозь завесу огня. Клинок разит снова и снова.

– Нет!.. Демон!..

– Демон!

Сполох белого пламени бьется о щит, свитый им из ветров. Огонь обтекает его и гаснет. Меч ныряет под руку пятого стража. Еще один разящий удар.

Теперь все ветра, взмыв, устремляются на Белого мага. Белое пламя противостоит ветрам и холодной стали. Но сталь торжествует.

Осадив коня, Креслин видит, как последний, единственный уцелевший страж, пришпоривая лошадь, сломя голову скачет в сторону Фэрхэвена и...

Его выворачивает наружу.

Гнедой, несколько сбавив аллюр, скачет дальше, но Креслин не замечает этого, как не замечает шесть тел, из которых три покрыты медленно тающей ледяной коркой, а три имеют глубокие кровоточащие раны. Как не замечает собирающихся над головой темных туч. Наконец Креслин выпрямляется и поворачивает гнедого в сторону перевала, откуда должна появиться кертанская кавалерия. Даже приближаясь к куче камней, возле которых его ждут Мегера и наемники, Креслин все еще дрожит.

Подъехав, он рассеянно подмечает, что Мегера очень бледна.

– Прости, я этого не ожидал, – говорит он. Она не отвечает.

– Господин? – спрашивает командир наемников.

– Насчет чародея можешь не беспокоиться. И насчет его отряда тоже.

Спидларец бледнеет.

Между тем конный отряд под красно зеленым знаменем Кертиса уже добрался до подножия холма, где находятся путники.

– По моему, нам нужна буря, – замечает Креслин.

– Ты испортишь погоду во всем краю, и не на один месяц! – возражает Мегера.

– Отлично. Ты хочешь сложить здесь голову? Против двадцати бойцов сразу мне не выстоять.

– Я насчитала пятьдесят.

– Дерьмо... – бормочет себе под нос самый молодой из наемников.

– Никаких сражений. Мы договаривались, – напоминает командир.