LV

Храм. Узкое длинное помещение под Большим залом герцогского замка. Стены его обшиты красным дубом, а пол выложен серым полированным гранитом. Менее десятка мужчин и женщин стоят полукругом примерно в десяти шагах черного деревянного престола. Скамьи, равно как и какие либо изображения, в Храме отсутствуют.

Стоящий у распахнутых дверей Креслин переминается с ноги на ногу, размышляя, не ошибся ли он, оставшись в повседневной одежде.

Мегеры не видно, хотя Алдония заверила его, что та скоро прибудет. Служанка прячет глаза, ее окутывает печаль.

– Нервничаешь? – спрашивает Креслина герцог.

– Еще как, – признается юноша, все так же переминаясь с ноги на ногу. Он даже завидует прислужнице: по отношению к кому то Мегера, оказывается, может быть добра...

– Прими мои поздравления, а заодно соболезнования, Маг Буреносец. Моя кузина почище любой из тех бурь, какие тебе случалось вызывать.

– Я начинаю это понимать.

– Понимать что? – слышится гортанный женский голос. Креслин оборачивается.

Мегера. В голубом и золоте. У Креслина перехватывает горло.

– Спасибо тебе, суженый, – говорит она с едва заметной, но теплой улыбкой, похожей на выглянувшее после грозы солнышко. Выглянувшее и мгновенно спрятавшееся. – Документы готовы? – интересуется невеста обыденным тоном.

– Все на столе, недостает только моей подписи и печати, – отвечает Корвейл. – Буду счастлив подписать их – хоть до, хоть после церемонии.

– Можно после, но только сразу, – говорит Мегера, и холод в ее голосе заставляет Креслина поджать губы. Что они вообще делают? Но есть ли у них иной выход? Его взгляд возвращается к Мегере, вбирая нежно кремовую, слегка веснушчатую кожу, зеленые глаза, способные рассыпать искры и метать молнии, красивый прямой нос, стройную фигуру...

– Прекрати это сейчас же... – ее слова не слышны никому, кроме Креслина, и холодны как лед. Юноша переводит взгляд на распахнутые двойные двери и черный Престол.

– Начнем? – спрашивает герцог.

Креслин поворачивается к Мегере, сделавшей шаг вперед и вставшей рядом с ним.

– Придется пройти через это, – говорит она.

– В этом нет необходимости...

– Есть, если я хочу выжить, – откликается она шепотом и уже чуть громче добавляет: – Приступай, дорогой кузен.

Герцог расправляет плечи и направляется к Престолу.

Мегера касается руки Креслина. Он протягивает свою, но она не берет ее, и они движутся вперед сквозь ряды свидетелей, бок о бок, но не прикасаясь друг к другу.

– Во имя гармонии и при извечном присутствии хаоса, каковой может быть отстранен, но не устранен, мы собрались вместе, дабы засвидетельствовать стремление двух душ усугубить гармонию своим единением... – герцог легко читает свиток, и голос его более глубок и звучен, чем показалось Креслицу при приватной беседе.

– ...станете ли вы стремиться поселить в ваших сердцах понимание и гармонию?

– Да, – отвечает Креслин.

– Насколько смогу, – отвечает Мегера.

– Подтверждаете ли вы свою преданность друг другу и высшей гармонии?

– Да, – отвечает Креслин.

– Если позволит Тьма, – едва слышно отвечает Мегера. Герцог хмурится, но тут же разглаживает лоб и возглашает:

– Итак, пред ликом ежедневно создающейся и воссоздающейся гармонии и во свете извечно присутствующего хаоса я скрепляю узы этого высокого союза, соединяя две души в гармоничное единое.

Креслин понимает: от него требуется некое действие, однако Мегера даже не шелохнулась.

– Поцелуй ее хотя бы в щеку, – шепчет герцог.