– Поцелуй ее хотя бы в щеку, – шепчет герцог.

Повторять не приходится: Креслин наклоняется и нежно касается губами ее кожи. Щека Мегеры оказывается солоноватой от струящихся из глаз слез.

«...так красив...»

«...даже серебряные волосы выглядят естественными. Его это не портит...»

Не обращая внимания на перешептывание, Креслин вновь предлагает руку, и на сей раз Мегера принимает ее. Рука об руку с ним, с высоко поднятой головой, она шествует назад к дверям мимо немногочисленных домочадцев герцога. И мимо пухленькой служанки в кремовом и голубом, рыдающей навзрыд. Креслин сжимает губы, стараясь не обращать внимания на жжение в глазах.

LVI

– Но, милостивая госпожа... – настаивает девушка. – Ты ведь суб тиран, а теперь еще и регент соправитель. Хотя бы одна служанка должна сопровождать тебя...

– В моем свадебном путешествии? – прерывает ее Мегера с печальным смешком. – Думаешь, мой новоиспеченный муженек хочет, чтобы ты стала свидетельницей наших брачных утех?

Служанка переводит взгляд на сложенные на полу седельные сумы.

Мегера отпивает глоток из чашки.

– Я говорила с Корвейлом и Хелисс. Ты можешь остаться у них как вольная служанка. Захочешь – уйдешь в любое время.

– Милостивая госпожа очень добра, но я предпочла бы поехать с тобой.

– На Отшельничий? На заброшенный, почти необитаемый остров? – глаза Мегеры останавливаются на слегка округлившемся животе служанки. – Отшельничий – не самое лучшее место для рождения ребенка.

– Милостивая госпожа...

– Алдония, раз уж тебе так этого хочется, то, если вы с ребенком будете здоровы, а я все еще... способна оказывать помощь, ты сможешь последовать за мной на Отшельничий. Я скажу Корвейлу, он распорядится.

Молодая прислужница расцветает в улыбке:

– Милостивая госпожа очень добра. Жаль, что Креслин этого не понимает.

– Я вовсе не добра, и он это знает. Не добра, хотя иногда об этом жалею, – Мегера поднимает руки. Рукава, ниспадая, обнажают белые шрамы. – Вот что не дает мне забыть. Из за него я...

Служанка снова улыбается:

– Я думаю, в душе он хороший. И вполне мог бы тебя полюбить.

– Возможно. Только быть «хорошим в душе» не всегда означает оказаться таковым даже в словах, не говоря уж о поступках, – рыжеволосая выглядывает из окна, всматривается в отбрасываемые восточными стенами замка утренние тени и заключает: – Дражайшая сестрица заставила меня усвоить это крепко накрепко.

Печаль в глазах рыжеволосой хозяйки сгоняет улыбку с лица Алдонии.

LVII

– Он в Вергрене, в замке герцога, – сообщает Хартор Высшему Магу.

– Откуда ты знаешь? Из своих обычных источников?

Грузный человек ухмыляется:

– Золото порой творит большие чудеса, чем магия хаоса и магия гармонии вместе взятые. Корвейл нервничает, как неоперившийся птенец.

Высший Маг понимающе кивает:

– Я полагаю, ты делаешь все возможное, чтобы заставить герцога нервничать еще сильнее.

– Мы постарались, чтобы он узнал о повторном созыве маршалом ее отрядов в Сутии.

– Как насчет самого Креслина?

– Мне донесли, что он перебил целую шайку разбойников.

– Не преувеличивай, Хартор.

– Ну... – толстяк пожимает плечами. – Из семерых спасся только один, а Фрози, судя по всему, Креслин прикончил лично. И забрал его лошадь.

– До сих пор ты об этом не заикался.

– Сам узнал уже после его бегства.

– Это порождает еще один вопрос, – Высший Маг сдвигает брови.