Сквозь незастекленное, не имеющее ставней окно Креслин видит дымку серых облаков, сулящих еще один жаркий и сухой день.

– Одевайся в кожу, Креслин, – слышится из за двери в коридор голос Клерриса.

Юноша с серебряными волосами открывает дверь и спрашивает:

– Где Мегера?

– В умывальной, – отвечает Черный маг. Как обычно, его поношенная одежда безупречно чиста.

– А с чего это ты заявился в такую рань? – интересуется стоящий перед ним лишь в рваном нижнем белье Креслин.

– Чтобы сообщить, что в гавань заходит твой корабль.

– Мой? У меня нет никаких кораблей, – хмыкает соправитель Отшельничьего, спеша к умывальне. Побрившись, он будет выглядеть пристойнее, а холодный душ, возможно, поможет прогнать сонливость.

– Это сутианское каботажное судно под флагом Западного Оплота. Попозже утром оно подойдет к Краю Земли, – говорит Черный маг с веселым воодушевлением, какого Креслин не может в нем припомнить. И вышагивает он бодро, как молодой.

– Говоришь, скоро причалит? Хорошо, только мне надо бы собраться с мыслями...

– Было бы с чем собираться...

Не обращая внимания на донесшийся из за занавески душа язвительный шепоток Мегеры, Креслин начинает бриться; прежде чем успевает закончить, его рыжеволосая соправительница, посвежевшая, в липнущей ко влажной коже одежде, выскальзывает из за занавески. Бросив Креслицу привычное «Прекрати сейчас же...», она уходит.

Юноша становится под ледяной душ – нагретую солнцем воду уже использовала Мегера. Ее слова его не задели: он слишком устал, чтобы испытывать смущение.

– Ты чересчур много работаешь, как бы не надорваться, – замечает Клеррис, поворачиваясь и всматриваясь в линию восточного горизонта.

– Усталость мне на пользу, я могу, по крайней мере, свалиться и забыться, не видя снов. К тому же каждый такой день знаменуется новым полем, садом или каменной кладкой. И добавляет мне малую толику понимания могучей и грандиозной природы гармонии.

– Тебе нужно будет поговорить с Лидией.

– Я не против, только где она?

– На этом корабле. А откуда, по твоему, я узнал, когда он прибудет?

– Об этом я не подумал.

Завтракают втроем принесенными Клеррисом ябрушами и хлебом. Креслин жует ломоть, сидя на единственной завершенной стене террасы, по пояс высотой. Эта ограда будет окаймлять дорожку к дому для гостей. А самый дом, возможно, никогда так и не будет построен.

Как и юноша, Мегера ест молча, откусывая маленькие кусочки. Он не смотрит в ее сторону, считая, что не может позволить себе подобные взгляды. Особенно с учетом того, что ей передаются все его ощущения.

Так же в молчании они спускаются к пристани. Парус уже хорошо виден.

Лоцманская лодка подходит к судну, чтобы сопроводить его к причалу. Сутианский корабль – трехмачтовый, самой большой, какой доводилось видеть юноше, – уже вошел в гавань и, подгоняемый легким ветерком, приближается к причалу.

Юный регент касается ветров и проверяет прибрежные воды, но ни других судов, ни белизны хаоса, сопутствующей магам Фэрхэвена, поблизости не обнаруживается.

Когда же он полностью возвращается в свое тело, судно уже стоит у пристани. Два матроса спрыгивают на причал, чтобы закрепить линь на тяжелой каменной швартовочной тумбе.

Опускаются сходни, и все трое направляются к вновь прибывшим. На дальнем конце пристани выстроился вооруженный отряд под началом Джориса.

Креслин шагает впереди.

Лысеющий мужчина в накинутой поверх синих матросских штанов и рубахи золотистой безрукавке приветствует Креслина и Мегеру такими словами:

– Вы тут, что ли, регенты, а? Больше на пугала похожи, даром что молодые.