«...и все же он по прежнему красивый юноша...»

«...острый, как клинок. Пронзит твое сердце и оставит истекать кровью».

«...спасибо, но на мой вкус он грубоват».

Креслин видит, что Ллиз с трудом сдерживает усмешку, и поджимает губы.

«...а я все таки хочу попробовать, чтобы он...»

«...А чтобы маршал выпустила тебе кишки, как – не хочешь?»

Они поднимаются на помост, и сидящая у дальнего правого конца стола Эмрис встает.

– Милостивая госпожа. Милостивый господин... – голос командира стражей низок и строг.

– Садись, – кивает ей Ллиз.

Креслин кивает молча.

Ллиз поднимает брови: ведь пока не сядет он, не сядут ни она, ни Эмрис. Потом, когда придет маршал, все трое поднимутся снова. Креслин мог бы заставить их дожидаться маршала на ногах – ему случалось проделывать такое, но сейчас он не видит в этом смысла.

Юноша занимает свое место напротив Эмрис, и Ллиз, потихоньку облегченно вздохнув, садится рядом с братом на одно из трех кресел, поставленных лицом к залу и нижним столам.

Эмрис поворачивается к Ллиз.

– Зимние полевые испытания начинаются послезавтра.

Девушка кивает.

Креслин надеялся принять участие в этих испытаниях – ветры, не стихающие в Закатных Отрогах, могли обеспечить ему преимущество на лыжах. Но Эмрис обращается только к Ллиз. Тем не менее он смотрит на капитана вопросительно.

Однако та, не обращая на него внимания, бросает взгляд на драпировки позади Ллиз и встает. Креслин и Ллиз следуют ее примеру. Их мать ступает вперед и поднимает руки, давая сидящим за столами знак не вставать.

Темноволосая женщина в черной коже с резко очерченным лицом, стальными мышцами и светящимся в темно голубых глазах умом окидывает взглядом сына, дочь и командира своих стражей, после чего без лишних церемоний садится.

Мальчик прислужник подлетает с двумя подносами, и Креслин начинает разливать из тяжелого кувшина в высокие чаши теплый чай.

– Благодарю, – голос матери звучит официально.

– Спасибо, – эхом вторят ей Ллиз и Эмрис.

Кивнув, он наливает чаю себе и ставит кувшин.

Сидящим внизу подают те же блюда, что и на помосте. Оттуда доносится гомон, и Креслин украдкой поглядывает туда, довольный тем, что еда хоть на время отвлекла молодых женщин от разглядывания его персоны. Ллиз подцепляет три толстых ломтя мяса с одного конца плоского блюда и увесистую лепешку с другого.

На другом блюде разложены фрукты в меду и маринованные овощи. Креслин овощей не любит, но берет из учтивости.

– Креслин?

– Да, милостивая госпожа.

– Эмрис достаточно ясно дала тебе понять, что ты не будешь принимать участие в полевых испытаниях. Таков был мой приказ.

– Для которого у тебя, несомненно, имелись самые веские основания.

– Несомненно, о чем вскоре будет объявлено. Ты знаешь тирана Сарроннина?

Сердце Креслина сжимается, но ему удается сохранить внешнее спокойствие.

– Да, мы ведь гостили там прошлой осенью.

Тот визит запомнился ему слишком хорошо. Особенно – происшествие в дворцовом саду. Маршал улыбается:

– Твое умение обращаться с клинком не осталось незамеченным.

– Я помню.

– В то время многое осталось недосказанным, – продолжает она. – Очевидно, на Риессу это произвело впечатление. Переговоры были довольно сложными, поскольку одновременно рассматривалось и предложение маршала Южного Оплота.

Креслин недоумевает. Всю осень и начало зимы он выслушивал бесконечные сетования на то, что своим поступком лишил себя надежды стать уважаемым консортом где нибудь за пределами Западного Оплота. Между тем юноша сознавал, что ему следует покинуть эту цитадель зимы, хотя бы ради сохранения рассудка.