– В том, что ее обрадует встреча с тобой, я не сомневаюсь, она тебе предана. Но будет ли она рада увидеть меня?

– Конечно. Она как то сказала мне, что в душе ты добрый.

– И ты ей веришь?

– Конечно, нет. Ты еще не изменился до ТАКОЙ степени, суженый, – шутливо говорит она, но под этим подтруниванием кроется беспокойство.

«...почему она все еще...»

«...неужели он не понимает...»

«...никогда не хотел... и она знает... люблю ее... никогда не причинял боль...»

Креслин утирает неожиданно взмокший лоб и вперяется взглядом в камни террасы, чтобы отогнать от себя мысленные образы Мегеры.

– Суженый!

Он поднимает глаза.

Слезы, текущие из ее глаз, проделали бороздки в успевшей налипнуть на щеки вездесущей красноватой пыли.

– Я не хотела... Обними меня.

Креслин заключает ее в объятия, стараясь ни о чем не думать. Так же, как и она. В этом, равно как во многом другом, они едва ли могут обмануть друг друга.

Мегера позволяет ему разомкнуть объятия первым.

– Схожу за водой для нас, – говорит он ей.

– А потом? Что будешь делать сегодня?

– Искать новый колодец. Клеррис уверяет, что где то за верхними полями должна быть вода. Это всяко лучше, чем смотреть, как все вокруг сохнет и погибает. А ты чем займешься?

– Попрактикуюсь на клинках – и в стекольную мастерскую. Авлари сделал бокал, очень хороший. Но мне еще не всегда удается добиться нужного качества. Часть стекла дает трещины.

– Но...

– Знаю. Укрепить его гармонией можно, только это не решит всех проблем.

Креслин соглашается. Ни ему, ни ей не под силу решить все проблемы, хотя с этим порой трудно смириться. Он пересекает террасу и берется за коромысло.

CVI

Креслин щурится от солнца. Позади него, у восточной оконечности пристани, пришвартован корабль, недавно получивший имя «Звезда Рассвета». На мачтах еще нет парусов. На палубе бывшей хаморианской военной шхуны работают с полдюжины моряков. К пристани подогнаны фургон и подвода. В нескольких шагах от юноши стоит взвод, стоящий наполовину из солдат, наполовину из стражей. Они пришли, чтобы помочь разгрузить шлюп.

– Груз тяжелый, – замечает юноша, приметив глубокую осадку подходящего к причалу «Грифона».

– Ни капельки, – возражает Мегера, не сводящая глаз со стоящей на палубе темноволосой женщины. За спиной путницы действительно легкая ноша – переносная колыбелька с младенцем.

– Я о корабле.

– Иногда ты невыносимо серьезен, – фыркает, глядя на него, Мегера.

Он качает головой и ухмыляется ей в ответ. Бок о бок они ждут, когда «Грифон» пришвартуется к тяжелой каменной тумбе.

Фрейгр приветственно машет с мостика, но остается у штурвала, пока матросы сворачивают паруса и спускают сходни.

Алдония спускается со шлюпа первой – несмотря на колыбель с ребенком за спиной, она едва ли не сбегает по сходням и опускается на колени у ног Мегеры:

– Милостивая госпожа...

Взяв служанку за руку, Мегера помогает ей подняться.

– Наконец то я здесь, – выдыхает Алдония. – Какое счастье!

Креслин с Мегерой, одновременно подумав о пожухлых от жары холмах и пробегающих рябью по склонам волнах жары, переглядываются. Мегера поднимает бровь.

– Я ценю твои чувства, Алдония, но здесь вовсе не райский уголок.

– О, для меня это рай, милостивая госпожа. Жизнь в Монтгрене была... впрочем, мне не следует жаловаться: герцог был добр ко мне, пока не заболел.

– А потом? – доброжелательно интересуется Креслин, но тут раздается детский плач.