Он чистит кобылу щеткой, одновременно распространяя чувства за пределы конюшни, и обнаруживает Мегеру с Алдонией и Линнией на кухне. С ними кто то еще... Лидия. На миг перед Креслином встает черная пелена. Чтобы сохранить равновесие, юноше даже приходится коснуться стены. Проморгавшись, он продолжает чистить кобылу, а закончив, добавляет зерна в кормушку и уходит. Снова накинув куртку, юноша спешит по скользким камням дорожки к парадному входу и притопывает у крыльца ногами, чтобы стряхнуть налипшую на сапоги грязь.

Куртка занимает место в открытом стенном шкафу рядом с такой же мокрой курткой Мегеры, а на каменном полу под ногами растекается маленькая лужица. Креслин поспешно стягивает мокрые сапоги. Его так шатает от усталости, что приходится ухватиться за стену. Наконец, шлепая босыми пятками, он направляется на теплую кухню.

Там вовсю топится маленькая, но жаркая каменная печь. Лидия держит обеими руками чашку, над которой поднимается пар, Мегера укачивает Линнию, а Алдония нарезает тонкими ломтиками длинные зеленые корешки.

– Опять куилла?

– Она полезна. Даже великие маги должны правильно питаться, – заявляет Алдония, для пущей убедительности помахивая ножом.

– Может, ты предпочитаешь водоросли? – с невинным видом осведомляется Мегера, поглаживая малютку по головке.

– Если приходится выбирать между корнями кактусом и морской травой... – начинает было Креслин, но не договорив, машет рукой: – Да что тут толковать! Все равно вы в большинстве, а я один.

– Ты это только сейчас заметил, а, суженый?

Креслин смотрит мимо Мегеры, за окно, где в темноте продолжает барабанить дождь, а потом ищет свою чашку.

– Как думаете, не пора ли спасать сады?

– Ябруши – очень стойкие растения, – откликается Лидия, потягивая горячий напиток.

– Почему бы тебе не присесть? – говорит Мегера. Креслин садится, донельзя довольный тем, что вокруг тепло.

CXIV

Пробежав глазами лежащий на письменном столе свиток, маршал бросает взгляд в окно, не подернутое изморозью, хотя уже стоит ранняя осень. Обычно стекло замерзает задолго до возвращения овец с летних пастбищ и подсчета сделанных на зиму запасов. Утреннее небо сияет голубизной. Маршал снова берет в руки документ, скрепленный государственной печатью Сутии и подписью правительницы Вейндре, и подходит к дверям своего кабинета.

– Пусть ко мне явятся маршалок и Эмрис.

Маршал перечитывает послание, хмурится и ждет, то и дело поглядывая в окно, где за гранитными стенами царит непривычное тепло. Наконец на пороге появляются Ллиз и Эмрис.

– Прочти и выскажи свое мнение, – говорит она, протягивая дочери свиток.

Пока Ллиз всматривается в замысловатую вязь, обе женщины ждут.

– Это предложение договора о найме стражей. Вообще то обыкновенное, если не считать каких то странных намеков насчет изменившейся погоды.

– Почему странных? Погода то и впрямь меняется, причем и по сей день.

– Но ты ведь не веришь слухам, которые распускаются по этому поводу?

Маршал фыркает:

– А ты веришь, что Креслин в одиночку расправился с разбойничьей шайкой? Или что он потопил весь хаморианский флот?

– Насчет разбойников – это он мог, – замечает Эмрис, – а корабли... Пожалуй, тоже, – произносит она одновременно с Ллиз, и они переглядываются.

Маршал забирает у дочери послание.

– По сути это замаскированный ультиматум. Они утверждают, что по вине «нашего консорта» в приграничных районах между Сарроннином, Аналерией и Южным Оплотом могут начаться беспорядки, и требуют, чтобы мы взяли на себя охрану урожая и хранилищ припасов. Разумеется, за плату.

– Надо полагать, не слишком щедрую, – замечает Ллиз.