Уловив, что Мегера заканчивает упражнения с мечом, юноша размышляет о том, с кем сначала увидеться – с ней или с Клеррисом. Потом берет свой короткий клинок, безуспешно ищет отлучившуюся куда то вместе с дочуркой Алдонию, колеблется, идти пешком или ехать, но в конце концов решает, что верхом будет быстрее. Да и Воле не повредит разминка.

Лошадь ступает быстро и уверенно, оставляя отчетливые следы копыт на вязкой красноватой глине дороги, ведущей на север, к строению из черного камня, возможно, воплощающего в себе надежду на торжество гармонии.

Торжество гармонии? Эта мысль кажется Креслину слишком претенциозной.

День стоит прохладный и влажный. Над головой плывут тяжелые серые облака, однако и поселение, и гавань лишь слегка подернуты туманной дымкой. Рыбаки увели свои лодки в море, так что у пристани осталась лишь «Звезда Рассвета» да полузатопленное суденышко. Креслин напоминает себе, что и эту скорлупку не мешало бы привести в порядок.

Мегера встречает его на пороге цитадели с поджатыми губами.

– По моему, суженый, ты заглядывал на ристалище, когда мы упражнялись? Ведь правда? – ее бледное, спокойное лицо совершенно не отражает бушующей внутри бури.

– А что, нужно было? – шутливо отвечает Креслин, стараясь скрыть свои чувства.

– Тебе нужно!.. – начинает было она, но улавливает его состояние и тут же меняет тон: – Прости. Я не сразу поняла, чего ты хотел.

Креслин выдавливает улыбку:

– Я просто хотел...

– Знаю.

«...и не хотел больше причинять тебе боль...»

– Я сильнее этого, – говорит Мегера, поднимая запястье, с которого так и не сошел белый рубец. – И я желаю, чтобы ты увидел и почувствовал, какой хаос способен породить, используя лишь силу гармонии.

– Я уже увидел, потому и пришел. Чародеи жгут Монтгрен.

Мегера поднимает брови.

«...чего и следовало ожидать...»

– Наверное, они разжигают сотни маленьких костров на сухих полях, лугах и даже поджигают дома.

– А вину за все сваливают на Черных?

– Верно. Они это умно придумали! Я должен либо позволить Монтгрену сгореть, либо снова изменить погоду и вызвать дожди, которые превратят страну в болото.

– А ты это сделаешь? Опять переиначишь погоду?

– Мы с Клеррисом пытаемся найти способ распределить ветра и влагу так, чтобы у нас дожди уменьшились, а в Кандаре пошли, но не такие сильные. А если я попытаюсь просто заливать пожары... вряд ли это поможет.

Спокойствие желудка вроде бы подтверждает его правоту, но теперь юноша осторожнее с выводами, понимая, что может ошибаться. Клеррис прав, быть честным – еще не значит быть непогрешимым.

– Должно быть, они надеются, что ждать придется недолго, – говорит, глядя на него, Мегера. – Иначе они давно нашли бы способ добраться до дорогого кузена.

Креслин согласно кивает, но думает не о Корвейле, а о пастухе Андре и его маленькой дочке Матильде, называвшей его, Креслина, «мастером».

– Правда, от этого не легче, – заканчивает Мегера.

«...столько смертей...»

– Не легче. Я поговорю с Клеррисом, но хотел, чтобы ты узнала первой, – говорит он, делая вид, будто мысль насчет смертей осталась им незамеченной. – Чем ты занята сейчас?

– Не считая езды на ветрах и наблюдения за тем, как чародеи губят Монтгрен, используя установленную тобой погоду? Разрабатываю торговый маршрут для «Звезды Рассвета».

– Может быть, первое плавание стоит предпринять в Сутию?

– Я об этом думала. Но как нам выяснить, не следует ли ждать нападения со стороны Хамора или Нолдры? В Кандаре тебя, на худой конец, боятся. Даже Фэрхэвен воздает тебе должное.