– Когда мы посетим их корабли?

– Я бы предложил не тянуть, – говорит Хайел. – Если, конечно, вы не хотите заставить их несколько дней подождать да понервничать.

– Давайте не откладывать дело в долгий ящик. Они не начнут разгрузку до нашего визита, а кое кому из нас уже обрыдла кукурузная мука.

CXLIII

Креслин и Мегера спускаются по лишенным перил сходням. Он шагает так уверенно, что решительно невозможно догадаться, чего это ему стоит.

«...не больно то похож на слепого...»

«...заткнись, идиот! Говорят, он умеет слышать любой шепот. Даже вчерашние сплетни!..»

Ну, как тут выдержать! Дойдя до пристани, Креслин оборачивается к кораблю и кричит:

– Не вчерашние, болваны! Только сегодняшние!

С борта слышится:

«...ох, ничего себе...»

«...говорил же я тебе, дураку...»

– Перестань дурачиться! – шипит на мужа Мегера. Бочком, мимо подвод и стражей, прибывших для разгрузки, Креслин протискивается к восточной оконечности старой пристани, на ходу объясняя:

– Это не повредит, раз уж кто то проговорился им насчет моей слепоты. Потому как если никто не проболтался, значит, она бросается в глаза.

– Понимаю, но все равно...

– И вообще, какое это имеет значение, если они по прежнему верят в мою способность управлять ветрами?

– Возможно, и никакого.

– Тем паче что ежели приспичит, ты и сама сможешь устроить вполне приличную бурю.

– Им это неизвестно, и сомневаюсь, что моей сестрице следовало бы об этом знать.

– Она уже знает, – говорит Креслин, огибая запряженного коня. – Белые это проведали, и она, надо думать, тоже. Таким же способом, – уже направляясь к конюшне гостиницы, он со смехом добавляет: – Разве не ясно, что весь этот груз предназначен не мне, а тебе? Тебя Риесса опасается куда больше, чем меня.

– Это печально.

– Знаю.

– Так или иначе мое приданое – или, говоря иначе, свадебный подарок – преподнесено лишь потому, что она нас боится.

Добавить к сказанному нечего. К тому же от длительного напряжения, позволявшего Креслину не потерять равновесие и сохранить ориентацию, у него разболелась голова. Он приноравливает шаги к шагам Мегеры и молчит. Они садятся в седла и отправляются в цитадель.

С северо запада тянет влагой и прохладой. Касма и Вола, цокая по камням копытами, везут регентов в мощеный внутренний двор.

Спешившись, Креслин идет первым, ибо хорошо помнит каждую ступеньку лестницы, ведущей в совещательную палату. Там регентов дожидаются Клеррис, Лидия, Хайел и Шиера.

– Как прошел визит? – спрашивает Шиера. Регенты садятся. Мегера отвечает:

– Они вели себя с подобающим почтением. Предлагали показать все – или почти все, – чем набиты их трюмы, но мы любезно отказались, сказав, что верим им на слово.

– Думаю, это заставило их понервничать еще больше, – усмехается Шиера.

– У меня сложилось такое же впечатление.

– Ну, это послужит славным дополнением к представлению о могущественных и таинственных регентах.

– Не нужно нам здесь никаких регентов, герцогов, тиранов и тому подобного, – заявляет Креслин, качая головой. Темнота вокруг, похоже, начинает кружиться. – Будет больше проку, если мы останемся Советом. Вместе у нас все получалось куда лучше.

– Но только потому, что возглавлял наш Совет ты, – указывает Шиера.

– Чепуха! Любой из вас мог бы справиться лучше.

– Извини, но вот тут я с тобой категорически не согласен, – заявляет Клеррис не без раздражения в голосе.