Держась ближе к стене расщелины, он трогает коня по направлению к выходу в долину. Приблизившись на достаточное расстояние, он поднимает лук и стреляет вверх. Стрела летит по дуге. Сосредоточившись, Креслин следит за полетом. Стальной наконечник звякает о валун перед носом одного из затаившихся всадников.

– Демоны!

– Откуда стрела?

Голоса помогают юноше, коснувшись ветров, подправить полет второй стрелы. Падая сверху, она вонзается в чье то мускулистое плечо.

– Проклятье! Бежим!

– Нельзя драться с тем, кого не видишь!

– Это бесы!

По каньону разносится стук копыт. Разбойники мчатся прочь, Креслин направляет гнедого обратно, к Хайлину и Деррилду.

– Как я понимаю, все в порядке, – произносит с улыбкой наемник. – Они ушли.

Креслин кивает:

– Я выпустил две стрелы.

– Попал?

– В одного попал, судя по возгласу.

Эти, мягко говоря, не совсем точные слова опять вызвали спазм желудка. «Кто тебя за язык тянул? – злится на себя юноша. – Не умеешь врать, так хотя бы помолчи».

– Ты вроде бы говорил, будто с мечом управляешься лучше, чем с луком. Или чего напутал?

– Нет, это правда, – слова вылетают сами, прежде чем Креслин успевает их удержать.

– Ну и ну! – вырывается у сидящего на козлах торговца. Хайлин на миг поджимает губы, потом кивает:

– Съездим, посмотрим. Так, для пущей уверенности.

За гребнем обнаруживаются отпечатки копыт (скорее всего, трех лошадей), обломанная стрела и на приземистом валуне – несколько темных пятен.

XXIV

Оставшуюся половину дня путники двигались по холмистой равнине от края Закатных Отрогов до плато, на котором расположен город Фенард. Креслин по большей части молчит, размышляя о своих удачных выстрелах, а также о том, насколько дальше простого умения ловить ветра простираются его дарования – если таковые вообще имеются.

Дважды за это время он видит белую птицу неизвестной породы, ранее встречавшуюся ему лишь в снах. Она кружит над его головой, но в обоих случаях ему не удается заметить ни как она появляется, ни как исчезает. Во второй раз – это происходит на каменном мосту, ведущем к северо западным воротам Фенарда, – он качает головой.

– Ты прав, паренек, – замечает его жест Хайлин. – Женщины из Сутии говорят, что это чародейские птицы: их глазами за людьми следят колдуньи.

А та женщина, назвавшаяся Мегерой, – она тоже колдунья? Настоящее ли это имя, да и вообще, откуда она взялась? И за что ему предстоит платить?

Поежившись, юноша старается выбросить эти вопросы из головы. Эта Мегера наверняка ведьма, но что ей надо от него?

– Будь осторожен со здешними караульными, – предупреждает Хайлин. – При них лучше держать язык за зубами.

– Вот как?

– Ага, – подхватывает с козлов Деррилд, – им повсюду мерещатся лазутчики Белых, словно от суеты есть какой то толк.

– Насчет Белых магов я почти ничего не знаю... – начинает Креслин.

– Не сейчас! – шепотом обрывает его наемник.

На дальнем конце моста путников встречает караул – трое затянутых в черную кожу стражников. Невысокая каменная стена тянется вдоль берега речушки, служащей городским рвом. Сразу за мостом находятся ворота.

Это наружная стена, внутренняя – впереди на добрый кай. Фенард выглядит крепостью, способной выдержать долгую осаду, однако Креслину никогда не доводилось слышать название этого города в связи со сколь бы то ни было примечательными военными действиями.

– По какому делу? – звучит вопрос начальника караула.

– По торговому, – отвечает Деррилд, и, со вздохом достав толстую кожаную папку, открывает ее на странице, где золотом поверх пурпурного воска вытиснена печать.