Скоро должен был родиться ребенок.

А дому требовалась новая крыша.

Так что когда появился тот адвокат с двадцатью тысячами в белом ненадписанном конверте, Мичем взял их. И сказал себе, что это не имеет значения. Что Копински – приемный ребенок, который в любой момент и так может оказаться на улице, в тюрьме или погибнуть. Все, что он сделал, это выбросил бутылку и видеокассету в мусорный бак. Девчонку ждал суд. Теперь все зависело от судьи и присяжных.

Тем не менее это терзало его. Он начал пить. Стал цапаться с Донной. Слишком много работать.

Сколько раз ему хотелось прийти домой и во всем признаться?

Мелодично пробили куранты, и на экране телевизора в гостиной появилась эта дурацкая анимация «Послание из дома».

– Итак, мистер Мичем… Вы готовы получить весточку из дома?

– Это у вас надо спросить, – проворчал он.

Мичем хотел бы увидеть на экране телевизора Донну. И мог сказать правду.

«Донна… Я сделал кое-что очень пакостное. Я думал, что должен был это сделать. Я думал, что делаю это для нас. Для нашей семьи. Но правда в том, что, когда ты приносишь миру какую-то мерзость, это твое деяние всегда возвращается обратно. И бумерангом бьет тебя прямо по башке. У всего есть своя цена. Я стал тем, кем никогда не хотел быть. Я падал все ниже и ниже. Пока не перестал быть тем мужем, которого ты хотела, или отцом, в котором нуждалась Джен. Я хочу вернуться домой. Или вернуться к началу и прожить жизнь заново. Теперь я все понимаю. Мне нужно вернуться».

Внезапно Мичем обнаружил, что смотрит на изображение, вроде как снятое скрытой камерой, установленной высоко в углу заурядного вида офиса. Он увидел затылок Лорин. Она сидела в кресле для посетителей перед столом, за которым располагался какой-то видный мужчина в дорогом костюме. В углу стоял большой компьютер, а остальная поверхность была завалена стопками папок. Мичем заметил табличку с именем: «Филипп Магнуссен».

«Лорин, – сказал мужчина, – я же просил тебя не приходить сюда».

«Нет, Фил, – ответила Лорин. – Ты мне ничего не говорил. Ты не отвечаешь на мои звонки. Я сделала все, что ты мне сказал, а теперь ты мне даже не перезваниваешь!»

Фил встал. Высокий и худой, он подошел к открытой двери кабинета, захлопнул ее, а затем быстро опустил жалюзи, закрывая окна и стеклянные стены кабинета. Вид на гигантские кактусы и мескитовые деревья на заднем плане за окном исчез. Этот вид был знакомым. Они были в Финиксе.

Что за хрень тут происходит?

Мичем в своей квартире закричал:

– Ведущая! Зачем вы мне это показываете?

– Съемочная группа считает, что это важный сюжет, который вы должны увидеть, – отозвалась та.

Действие на экране продолжало разворачиваться.

«Кто-нибудь видел, как ты вошла?» – спросил Фил.

Лорин повернулась так, что оказалась лицом к камере. Помотала головой.

«Я так не думаю. За стойкой секретаря никого не было».

Мужчина оставался возле двери.

«Пошли. Я выведу тебя через служебный вход».

«Фил! – Лорин тоже встала. Уперла руки в бедра, обтянутые джинсами с низкой талией. – Мне нужна помощь. Мне постоянно названивает какой-то адвокат. Судья издал судебный запрет на новое строительство. Хотя я за старое еще не знаю, как со всеми рассчитаться. Они говорят…»

Она разразилась рыданиями.

«Они говорят, что мы даже не владеем землей, на которой строится гостиница! Они продолжают утверждать, что участок шестьсот семнадцать был продан ненадлежащим образом.